Девушка из элитного борделя - Николай Иванович Леонов

разговоров, никаких эмоциональных всплесков, никакой реакции на те нечастые попытки перейти на более близкий уровень общения, которые предпринимал Христенко. Всегда сухая и деловитая, и никаких исключений.

Где живет Христенко, Регина не знала. По крайней мере, так считал он сам. К себе домой ее не приводил, предпочитая встречаться на территории борделя. Могла ли Регина узнать, где он живет? Христенко в этом сомневался. Он никогда не говорил ей своего адреса. Как может объяснить тот факт, что тело девушки нашли в непосредственной близости от его дома? Да никак. Он вообще не знал о ее смерти, пока полковник не сказал. Где был в ночь убийства? Дома был, свидетелей нет, подтвердить некому. Плохо, но так уж оно и есть. Живет Христенко один, с соседями не знается, так что алиби у него нет.

Насчет машины, правда, повезло. Вот уже две недели, как Христенко отогнал ее в автосервис в Реутове. Друг у него там работает, потому и выбрал именно этот автосервис. Что случилось с машиной? Движок стуканул, а перебрать его дело небыстрое. Сам Христенко в автомобилях не шарит, вот и отдал специалисту. Другого транспорта не имеет, у соседей машиной разжиться не может, так как у них не настолько близкие отношения, чтобы машины одалживать.

– Выходит, какое-никакое алиби у вас все же есть, – заявил Гуров и довольно улыбнулся.

– Вам виднее, – неуверенно проговорил Христенко. Ему было непонятно, чему радуется полковник, но это давало ощущение, что беда прошла мимо, и он был благодарен незнакомому полковнику за это чувство.

Крячко же известие о поломке машины явно не обрадовало. Его вообще не радовал тот факт, что Христенко вроде как невиновным оказался. Христенко все ждал, что тот велит ему собираться и отвезет в тюрьму, но этого не произошло.

– Закругляйся, Гуров, – в конце концов, заявил Крячко. – Ловить здесь нечего, так не будем хоть время терять.

Гуров попрощался с Христенко, пожав тому руку, а еще попросил не уезжать из города, а Крячко лишь недовольно буркнул что-то себе под нос и вышел из дома.

Как только оба полковника ушли, Христенко снова опустился на пол и дал волю чувствам. Как ни храбрился, а сдержаться не смог. К Регине он испытывал если и не любовь, то нечто похожее, и известие о ее смерти оказалось слишком тяжелым. Остаток дня он просидел на полу, глуша «горькую» и вспоминая встречи со своей четверговой любовницей.

Полковники же вернулись в отдел. Крячко засел за компьютер и усердно делал вид, что занят бумажной работой. На самом деле он просто тупо барабанил по клавишам, пытаясь справиться с раздражением. Его бесил тот факт, что Гуров даже не попытался надавить на Христенко, поверив ему на слово. Что с того, что парень вину не признает? Все они поначалу отпираются. Алиби-то у него нет, а про машину и наврать мог. Может, он машину только после убийства Регины в Реутов отогнал. Сам же сказал, что друг его там работает. Долго ли попросить друга назвать нужную дату? Пригнал машину неделю назад, а попросил сказать, что прошло две недели. И неизвестно еще, на самом ли деле у него движок стуканул или это очередная «мулька».

Но у Гурова, видите ли, интуиция, которая никак не желает Христенко в убийцы записывать. Да плевать ему, Крячко, на интуицию! Ему факты подавай, голые факты, а их нет. Не велел Гуров факты проверять. Сидит теперь за столом, лоб морщит. Думает. А чего тут думать, когда последнего подозреваемого со счетов списал? Нет у тебя подозреваемых, все вокруг белые и пушистые. А девушка мертва, вот это факт, и, сколько ни думай, сколько лоб ни морщи, его не изменишь.

Гуров и правда сидел в полном молчании и, наморщив лоб, глядел в пустоту. Ситуация с отсутствием подозреваемых нравилась ему не больше, чем Крячко. Раздражение напарника было ему понятно, но он не собирался идти против совести ради того, чтобы успокоить друга. В задержании Христенко Лев не видел никакого смысла. Ну, приволокут они его в СИЗО, попрессуют пару дней. Тот якобы расколется, может, даже вину на себя возьмет, а на следственном эксперименте завалится. Да он и места, где бросил чемодан и девушку, не покажет, не то что рассказать, как и где ее убил. Лажа все это, а на такое Гуров не подписывался.

– Хватит дуться, Стас, – прервал он затянувшееся молчание. – Ты и сам понимаешь, что в задержании смысла не было.

– Нет, Лева, не понимаю, – тут же вскинулся Крячко. – Если Христенко не признал вину в первую минуту, это не значит, что он невиновен.

– Признание обстоятельств не изменит. Не убивал он ее, Стас.

– Ты бы сначала его версию проверил, – не унимался Крячко. – Хоть в Реутов съездил, насчет поломки выяснил. Может, машина на ходу. Или соседей опросил, глядишь, и выяснили бы, где и с кем Христенко в ночь убийства зависал.

– Охота тебе время терять, так езжай. И в Реутов, и в Оболдино к соседям, – тоже начал сердиться Гуров.

– А ты, значит, в кабинете сидеть будешь. В потолок смотреть. Вдруг там имя убийцы проявится? – съязвил Стас. – Или нет, убийца сам к тебе в кабинет придет. Так, мол, и так, гражданин Гуров, явился с повинной. Зачем вам голову ломать, проверять слова подозреваемых. Вот он я, убийца Регины Янкиной, вяжите меня и следователю сдавайте.

– Кончай ерничать, – оборвал его Лев. – Сложа руки я сидеть не намерен. Есть у меня кое-какие мыслишки, их и буду проверять.

– И что же это за мыслишки?

– Имя жертвы мы узнали, а вот по базе ее пробить времени не хватило. А ведь можем на ее родственников выйти. Повезет – они подскажут, с кем Регина дружбу водила.

– И это все?

– Нет, не все. Поеду обратно на Новоясеневскую. В прошлый раз с девочками Магер разговаривал, на этот раз сам потолкую. Глядишь, и всплывет что-то.

– Как знаешь, а я в Реутов. Не нравится мне история Христенко. Не нравится, и все тут, – заявил Крячко.

На том и порешили. Крячко выключил компьютер и поехал в Реутов. Гуров задержался в отделе, чтобы дать задание оперативникам, просмотреть все базы, но найти ему Регину Янкину и всю подноготную на нее. Сам же сел за руль и поехал на Новоясеневский проспект.

Повторный визит