Затащи меня в Эдем - Дарья Калинина

– А какая твоя версия? Почему Гербария купила себе ту же водку, что пила ее дочь?

– Может, это она ее и угостила?

– Гербария? Милу? Но они же не общались друг с другом! Вспомни, Гербария ни разу не наведалась к Миле, пока та жила в детском доме.

– А потом у нее совесть проснулась.

– Нет, Гербария такая монументальная особа, если бы она наведалась к Миле, кто-то из соседей обязательно бы ее увидел, запомнил и сказал бы о ее визите полиции.

– Надо будет еще поспрашивать людей, показать соседям Милы фото Гербарии, но откровенно говоря, мне тоже кажется, что в гостях у Милы была не она.

– Конечно! Что ей там делать?

– Заботиться о своей дочери, например! Пусть и с опозданием, но все же!

– И начала заботу с того, что напоила Милу паленой водкой, а потом и сама ею же отравилась?

– Да, согласна. Нелепо как-то получается.

– И если бы Гербария захотела позаботиться о своей дочери, то, скорее всего, сделала бы это обычным для нее способом.

– То есть?

– Переселила бы Милу в Клоповник и стала бы ставить над ней свои опыты.

К приезду господина Федосеева у полиции уже возникла стройная версия произошедшего. Покойная выпила лишку, упала в воду и утонула. Вот только супруг Гербарии решительно воспротивился этой версии следствия:

– Моя жена не пила ничего крепче шампанского. Да и его она могла выпить максимум один бокал. Обычно она лишь брала бокал в руку и, разговаривая с людьми, делала вид, что отпивает. Но к концу вечера бокал у нее оставался почти таким же полным, как и в начале светского раута.

– Но как вы объясните запах спиртного, который исходит от покойной?

– Я ничего не желаю объяснять! Вы – полиция, вы и объясните мне, что произошло с моей женой. А ваша версия о том, что Гербария нализалась до такого свинского состояния, что полезла купаться и утонула в двух шагах от берега, просто бред! Не желаю больше слышать ничего подобного! С моей женой случилось несчастье, ищите злодея, который убил ее!

Услышав это, маленький полицейский откровенно затосковал.

– Можно будет проверить обитателей дома, который патронировала ваша супруга, – пробормотал он наконец.

– Вы об этих бедолагах из Клоповника? Бросьте! Они боготворили мою супругу! Впрочем… проверьте их, среди них есть парочка таких личностей… Я давно говорил Гербарии, чтобы она бросила этих доходяг. В крайнем случае оставила бы женщин с детьми и стариков. Если взрослый мужчина не в состоянии сам себе помочь, то нечего с таким и возиться. Он – мусор, бросовый материал, который не должен размножаться.

В общем, господин Федосеев подругам не понравился. Более того, он показался им отвратительным. Этот человек совершенно не скрывал, что всегда и всюду будет ставить во главу угла свои собственные интересы, только их он и примется отстаивать. На всех прочих ему чихать с высокой колокольни, как хотят, так пусть там внизу и барахтаются. Лишь бы ему самому урвать от этой жизни побольше, ведь никакой другой уже не будет.

– Найди мне убийцу моей жены! – угрожающе надвигался он на маленького полицейского. – Вынь и положь! Прямо сейчас отправляйся к этим голодранцам и выясни, кто из них был поблизости от места преступления!

Да все! Обитателям Клоповника воспрещалось далеко уходить от своего дома. Они должны были находиться под контролем госпожи Федосеевой даже в те часы, когда ее самой в Клоповнике не было.

Подруги почувствовали, как сжалась Леночка. Кажется, девочка не сомневалась: полиция, стремясь угодить мужу их хозяйки, обязательно найдет среди обитателей Клоповника подходящего козла отпущения. Может быть, им станет глухонемой Вася – «папа» Леночки. А может, это будет даже кто-то из трех стариков. Леночке совсем не хотелось терять тех людей, которые стали ей близки за это время.

Алена поняла, что пришло время вмешаться. Она кивнула Ване, показывая, чтобы он держался с ней рядом, и шагнула к полицейскому:

– У нас есть версия, кто мог убить Гербарию!

Полицейский облегченно перевел дыхание, а Федосеев уставился на Алену своими маленькими, заплывшими жиром глазками. Он мигом оценил и ее гардероб, и украшения, и маячащего за ее спиной Ваню. И поняв, что имеет дело с женщиной одного с ним круга, а то и побогаче, мигом сменил тон.

– Кто вы? – почти любезно поинтересовался он у Алены.

А узнав ее фамилию, сделался и вовсе приторным.

– Много слышал о вашем уважаемом супруге. Как он? Говорят, у него большие успехи, и скоро наш конный спорт получит нового Крепыша?

– Крепыш был орловцем-рысаком, бегал в «качалке», – сухо отозвалась Алена. – Муж занимается выведением скаковой породы лошадей будущих чемпионов стипль-чеза.

На взгляд Инги, суть дела от этой поправки не менялась. Но господин Федосеев почему-то страшно смутился, словно бы ему полагалось быть полностью в курсе дел могущественного Алениного супруга.

– Ах, ну да, ну да… Виноват, оговорился. И как у него успехи?

– Дело идет.

– И какими же судьбами вы к нам?

– Мы с друзьями занимаемся расследованием. И мы считаем, что данное убийство совершено тем же человеком, который уже отправил на тот свет Милу – дочь Гербарии Викторовны. И между прочим, он убил ее с помощью этой же водки.

И она носком туфли, которую к приезду Федосеева все же надела, пнула один из осколков, все еще плавающих у берега. Ни у кого не хватило сообразительности извлечь улики из воды.

Федосеев сначала покосился на разбитую бутылку, а потом с нескрываемым изумлением уставился на Алену.

– Дочь? – пробормотал он. – У моей жены была дочь?

– Да.

– При всем уважении к вашему супругу… вы ошибаетесь!

– Дочь не от вас, от другого человека.

– Гербария до меня не была замужем!

– Значит, она родила ребенка вне брака. Как раньше говорили, нагуляла.

– А потом сдала дочку в детский дом.

– Зачем вы порочите имя моей жены?! – горестно вскричал Федосеев, всем своим видом показывая, как ему неприятно, что супруга такого уважаемого человека так неуважительно ведет себя с простыми людьми.

– У нас есть доказательства. В метрике погибшей Милы Федосеевой черным по белому значится в графе «мать» имя вашей жены.

– Это совпадение!

– Боюсь, что во всей нашей стране женщин с именем Гербария найдется от силы две-три. А чтобы совпадало также имя, отчество и фамилия, таких и вовсе нет.

Федосеев молчал. Для него явно было шоком узнать, что у его жены имелась дочь, которую она от него скрывала. Впрочем, мужик ведь мог и притворяться.

– И что… девчонку тоже убили?

– Напоили такой же поддельной водкой. На вид бутылка была в точности как эта. Поэтому у нас есть версия, что мать и дочь отравил один и тот же человек.

– Но кто? Гербарию все обожали! Она занималась благотворительностью, жители одного дома целиком и полностью находятся… находились на ее попечении. Она создавала для тех людей домашний уют. Без моей жены они все просто пропадут!

Подруги промолчали, хотя у них было свое мнение насчет благотворительности Гербарии. А в Клоповнике попахивало не домашним уютом, а чем-то другим, если и не концлагерем, то казенным домом – это уж совершенно точно.

И все же, несмотря на выступление Алены, полицейский счел своим долгом нанести визит обитателям Клоповника. Тут уже знали о случившемся. И все жильцы пресловутого дома собрались возле крыльца. Вид у них был испуганный и счастливый одновременно. Никто из них не знал, чем закончится для них эта история, но все они были явно рады избавиться от «попечительства» Гербарии.

Пока полицейские задавали жильцам рядовые вопросы, переписывали их имена, данные и прочую необходимую для первичного ознакомления с предполагаемыми свидетелями произошедшего информацию, подруги отвели господина Федосеева в сторонку и попытались добиться от него хоть какой-то для себя пользы.

Муж Гербарии не сопротивлялся, памятуя в первую очередь о влиятельном и могущественном Василии Петровиче, который хоть и находился у себя в «Дубочках», но и оттуда мог дотянуться до обидчиков Алены. Да и внушительная фигура Вани невольно вызывала уважение у всякого, кто наблюдал его поблизости от себя.

Поэтому господин Федосеев выказал свое полное согласие ответить на все вопросы сыщиков.

– У вашей жены были враги?

– Помилуйте! Какие враги? Говорю вам, жена была образцом благовоспитанной, я бы даже сказал, благородной дамы. Гербария всегда четко знала, что и как нужно говорить и как держаться с тем или иным человеком. За это я ее и полюбил. Она обладала поистине куртуазными манерами.

Такое заумное словечко было явно не из лексикона господина Федосеева. Он и выговорил-то его с трудом. Федосеев позаимствовал его у своей жены. И он сам подтвердил подозрения подруг, произнеся:

– Моя жена была очень образованной и разбирающейся во всех тонкостях хорошего поведения женщиной. Она всегда знала, как нужно поступить. С ее появлением мне удалось сойтись ближе с такими людьми, которые прежде воротили от меня нос. Гербария умела показать свою значительность. Она ведь занимала видный пост, вы это знали?