Призраки Черного леса - Евгений Васильевич Шалашов

Я спешился и, оставив Гневко на берегу — нечего ему копыта по камням бить, да еще в тумане, — спустился ниже, к самой воде. Судя по всему, весной речушка превращается в полноводную реку, подтопляет берега. Вон, посреди стремнины виднеются камни — не иначе, остатки опоры с волноломом.

— Не следили людишки за мостом, его и размыло, — услышал я сзади хриплый голос и одновременно с ним тревожное ржание гнедого, предупреждавшее об опасности.

Разворачиваясь и одновременно вытаскивая клинок, я слегка опешил. Из тумана проявился детина, ростом с полтора меня, одетый в коричневый костюм, плотно облегавший мощное тело. Приглядевшись, я ахнул — это был не костюм, а плотная длинная шерсть, а на волосках переливались капельки росы… В руке гигант держал камень с мою голову. Ладно, в тумане я его не увидел, но почему не услышал? И не учуял — разило от парня, как от мокрой собаки.

— Ты, человечек, железкой бы не размахивал, — дружелюбно сказал детина, перекидывая камень из руки в руку. — Ты же и замахнуться не успеешь.

— Проверим? — осклабился я, готовясь пойти в атаку. Первый испуг прошел, а здоровяк уже не вызывал страха. У него камень, а в меня еще нужно постараться попасть.

Детина внимательно посмотрел на меня, оценивая опасность. Сказал довольно рассудительно:

— Если ты новый хозяин, можно и без проверок. Работу дашь — без драки обойдемся.

— Работу? — удивился я, останавливая клинок, уже нацеленный в бок гиганта. — Какую работу?

— Ты меч-то вначале убери, — предложил парень. Подавая пример, выбросил камень.

Поколебавшись, я убрал меч в ножны.

— Я бы хотел…

Досказать свое пожелание парень не успел. А как тут успеть, если Гневко, соскочив с крутого берега и плюнув на риск сто раз сломать себе ноги, сбежал вниз, со всего маху двинув плечом здоровяка…

Я больше испугался за коня, чем за незнакомца. С Гневко нас связывает даже не дружба, а родство. Сколько раз он спасал мою никчемную шкуру — не счесть, а я только и делал, что подставлял гнедого. А этот парень — так я его первый раз вижу. Жалко, наверное… К счастью, конь упал не на камни, а на здоровяка.

— И-го-го! — выдохнул Гневко, поднимаясь. Поставив передние копыта на поверженное тело, мотнул головой — добивай, мол, чего ждешь?

— Ты подожди, он нам сделать чего-то обещал. Сними с него лапы-то. Может, живой еще?

— Го! — возмущенно отозвался гнедой, мол, у него не лапы, а ноги, но копыта убрал.

— Да ладно, не ругайся, — примирительно погладил я гнедого по морде. Не удержавшись, ощупал ноги у Гневко, потрогал выступающие лопатки. Фух, все в порядке! Посмотрев на кручу, присвистнул — как мы обратно-то подниматься будем?

В это время здоровяк зашевелился и начал глухо стонать. Удивительно, что вообще жив остался. Я отцепил баклагу с водой и принялся поливать на лицо парню. Очухавшись, здоровяк слегка приподнялся, сел и грустно сказал:

— И почему меня скотина не любит?

— Го-го! — угрожающе рыкнул гнедой, обидевшись за «скотину», а я, чтобы избежать очередного скандала, торопливо встал между гнедым и парнем.

— Тебя как зовут-то? — поинтересовался я, чтобы отвлечь внимание.

— Дыр-Тыром меня зовут, — сообщил здоровяк, ощупывая шею.

— Значит, будем знакомиться, — кивнул я. — Меня можешь называть Артакс. А это мой конь, Гневко. Ты откуда тут взялся, Дыртыр?

— Не Дыртыр, а Дыр-Тыр, — скривил морду парень.

— А какая разница? — удивился я.

— Если ты говоришь Дыртыр, ругательство получается, вроде вашего — сучий потрох. А Дыр-Тыр, это по-нашему — Самый Желанный и Любимый, Появившийся Для Услады Своих Родителей.

— Ух ты, — восхитился я. — В двух словах и столько сказать!

— Конечно, — самодовольно хмыкнул парень. — Это у вас, у людей, столько сказать нужно, а у нас просто — два слова, и все!

— А ты разве не человек? — не понял я.

— Так шойзель я, разве не видишь? — удивился парень.

— А где я их мог видеть?

— Подожди-ка, — нахмурился здоровяк. — Если ты Артакс, на гнедом коне, получается, что это ты моему братцу промеж ушей засветил? А говоришь — шойзелей не видел.

Мне бы сейчас сесть наземь или упасть на руки (сиречь копыта) верного коня. Но я уже устал удивляться. Вспомнил вдруг, как два года назад мы с Гневко переезжали через мост, а смотритель моста — здоровенный детина (я еще удивлялся — бывают же такие?) потребовал фартинг. По ошибке дал ему талер — монеты по весу одинаковые, можно и перепутать, а когда заметил и попросил у парня вернуть или дать сдачу, он начал показывать непристойные жесты… Значит, это был шойзель.

— А братец сказал, за что по башке получил? — поинтересовался я, на всякий случай нащупывая рукоять меча.

— Сказал, — вздохнул Дыр-Тыр. — Говорит, с тех пор всем проезжим сдачу сдает и не жульничает. А то, что получил, так за дело. Он, братец мой — Гыр-Дор, счастливец. У него мост есть, за это и башку не жалко подставить.

Тут шойзель снова вздохнул, да так тяжело, что мне захотелось прижать его к груди и утешить. Кажется, и гнедой был рад погладить несчастного по головке, вот только копыта для этого не приспособлены.

— Ты подожди, не трави душу, — попросил я. — Толком скажи — что за работа тебе нужна и при чем тут мосты? Или вы как брауни — те к домам приставлены, а вы к мостам?

— Да какие брауни! — возмутился шойзель. — Брауни, они на все готовое приходят, а мы, шойзели, сами мосты строим. Если шойзель уйдет, кто будет за мостом следить? Вот с этого моста шойзель ушел. Может, умер, может, еще что. Тут камень водой вымыло, там балка прогнила — чинить нужно вовремя. У нас ведь как, — слегка успокоившись, начал объяснять Дыр-Тыр, — если ты ни одного моста в своей жизни не создал, вроде бы и не шойзель. Ни одна шойзелиха за меня замуж не пойдет. А как я мост построю, если заказчиков нет?

— Словом, ты хочешь через эту реку мост построить и при нем смотрителем быть? — сделал я вывод.

— Так я тебе про