Последние первые планетяне - Павел Третьяков

однажды она возымеет толк. Михаил стоял на своем: – Продовольствие и безопасность – вот стратегически важные пункты. Нельзя в таких вещах по сей день зависеть от людей, сидящих далеко в мегаполисах Большого Кольца, которые считают ниже своего достоинства соваться на Запад. Это оскорбительно и крайне опрометчиво. За примером далеко ходить не нужно… – не договорил Моргунов.

– Вы о соседях из Сима?

– Уже слышали? Прискорбный урок всем нам, господин Давыдов. Я не переживу, если с городом приключится подобное.

– Не приключится, – хотел было пресечь крамольные речи Николай.

Однако не удалось – бизнесмен лишь сильнее распалился:

– Ха-ха-ха! – посмеялся он зло. – Думаете, еще вчера жители Сима не говорили о себе с той же слепой уверенностью? Как бы ни так!

У Моргунова раздулись ноздри, и он тяжело задышал, словно запыхался от пробежки. Впервые Николай видел хозяина таким. Вне всякого сомнения, зависимость родного Борей-Сити от постоянства корпоративных вливаний и других ухищрений, связанных с делишками рудной компании, была той самой болевой точкой, попадая в которую, собеседник выводил мужчину из себя. Михаил не был страшен в этом гневном порыве, однако казался человеком, так твердо держащимся своей позиции, что даже в некоторой мере опасным. Готовым на все во имя собственных убеждений.

Не желая никого обидеть, Давыдов дипломатично заметил, что не считает себя вправе вести подобные дискуссии до тех пор, пока не поживет на Западе с приличный срок. И уж тем более не стал добавлять вслух, что надеется, что до приличного срока дело не дойдет.

Повисшее молчание, которое оба использовали, чтобы перевести дух и подумать о том, что необходимо выпить, позволило прислушаться к разговору так называемых Старейшин. В отличие от молодых наблюдателей, – на их фоне даже Моргунов казался молодым – пожилые гости говорили на совершенно отвлеченные темы, среди которых Давыдов не мог разобрать, какие поднимаются всерьез, а какие на правах шутки.

Очередным витком обсуждения, заставшим Николая врасплох, оказалось возмущение утратой наследия предков и, в частности, бравых переселенцев со Старой Земли. Всплывшая случайным образом, тема привлекла внимание офицера. По его мнению, жители Запада были последними людьми в регионе, кто мог бы всерьез обсуждать подобное. Всем известно, думал старшина, припоминая занятия по истории, что корабли первых планетян приземлились на территории современных мегаполисов Большого Кольца. В провинции о таких вещах должны знать не больше той ерунды, что показывают в кино.

Не способный воспринимать разговор фронтирцев иначе, как с насмешкой, начальник обратился к Моргунову:

– О чем они толкуют? – удивился Николай и снова прислушался.

– Вечно глупости обсуждают.

Михаил отозвался так резко, что старцы уже не могли пропустить его слов мимо ушей. Борис Хоев, а также бывшая мэр недоуменно покосились на хозяина вечера.

– Никогда не поверю, что ты находишь наследие предков глупостью, – приподнявшись в кресле, вымолвил старый офицер. – Оглянись… Разве это не твой дом, Моргунов?

– Как это понимать, старик?

– У тебя каждый угол пестрит напоминаниями о прошлом, – продолжал кряхтеть Хоев. – Если все это такой уж бесполезный хлам, к тебе много неудобных вопросов…

Пожилая компания расхохоталась, и Давыдов не мог не видеть, оставаясь в стороне от этой странной сценки, как возмущен и в то же время растерян Моргунов, слыша смех в свой адрес. Очевидно, немногие в городе могли позволить себе говорить с ним так, как старцы, тем более под крышей его собственного дома. Михаил долго не мог решиться, чтобы ответить, но затем взглянул украдкой на Николая и набрал воздуха в легкие.

– Рад, что мои суждения веселят вас, – произнес он с прежней уверенностью, – но для меня очевидно: мы оперируем решительно разными понятиями. Офицер Хоев, – обратился он к престарелому полицейскому, – вы говорите о предметах в моем доме, которые напоминают о прошлом. Это снимки, на которые мы можем взглянуть. Реликвии, которые мы в состоянии потрогать. Не какая-то сказочная чепуха, – усмехнулся бизнесмен.

Запутавшийся в предметах спора, Николай переспросил:

– Объясните доходчиво, о чем речь?

– С удовольствием, – все так же с улыбкой отозвался Моргунов. – У нас в окрестностях Борей-Сити бытует легенда…

– Когда это история стала вымыслом? – перебил его пастор.

Хозяин словно не услышал возражения:

– Есть в Борей-Сити старая легенда, – нарочно повторил он, – что на заре колонизации планеты несколько шаттлов со Старой Земли, повредившихся при входе в атмосферу, сбились так сильно с курса, что потерпели крушение где-то в наших краях. Неслыханное дело! Одни источники утверждают, будто их было два, другие – что было три, но один так и не отыскали. История путается, лжет сама себе. Поди еще разберись в ней! Потому я считаю это за глупую детскую байку, – махнул рукой Моргунов.

Он надеялся, что его многозначительный жест как хозяина незамедлительно прекратит пустую перебранку, однако своевольные старики, любящие, как и говорил Михаил, мусолить одно и то же часами, не собирались сдаваться так просто.

– Где дух авантюризма, черт вас побери! – звонко вскрикнула бывшая мэр. – Простите меня, пастор. Разве не занимательно полагать, что наши родные края до сих пор хранят в себе частичку Старой Земли?!

– Действительно интригует, если подумать, – поддержал Давыдов; к удивлению и явно разочарованию бизнесмена. – Почему я раньше об этом не слышал?

Старик Хоев раздраженно фыркнул:

– Нынешняя молодежь не интересуется прошлым. Обдумывая то, что уже случилось, нужно шевелить извилинами. Анализировать, видеть ошибки. – Он устрашающе прокашлялся и затем договорил: – В будущее глядеть проще. Только жди и смотри, что случится. На такое пустого котелка хватит.

Моргунов многозначительно поглядел на Николая, мол, он пытался предупредить, что с этими людьми невозможно дискутировать.

Давыдов неизбежно отыскал бы те или иные слова, способные растопить обстановку и вывести как пожилую компанию, так и скептически настроенного хозяина на конструктивную колею разговора, однако их неожиданно прервал шум из соседнего помещения. Послышались выкрики и грохот. Люди, собравшиеся там, словно все разом устремились в сторону выхода, ступая друг дружке по головам.

Моргунов со старшим офицером переглянулись; теперь взволнованно, даже с испугом.

Они одновременно обратились к пожилой четверке, попросив всех оставаться на месте, а сами, прислушавшись, откуда доносится шум, выскочили из зала. Первые несколько комнат оказались пусты. По какой-то причине гости спешно мигрировали в западное крыло особняка.

Наконец в одном из холлов навстречу вышел нарядно одетый подручный Моргунова. По размашистой, но математически выверенной поступи