Последние первые планетяне - Павел Третьяков

Моргунов коснулся левой нижней части экрана, цифрография масштабировалась раза в два. В одном из рабочих Николай узнал мужчину, изображенного на семейном портрете. Вне всякого сомнения, это был отец Михаила.

– Как дед, па слыл настоящим лидером, – наконец заговорил хозяин. – Свистом строил бригаду, будто они были выдрессированные. Даже синты понимали его. – Моргунов задорно усмехнулся: – Ерунда, конечно, но мне забавно так думать. Словом, – сказал он через паузу, – они были мужчины, которые знали дело, как свои пять пальцев. Все же… по мнению рудной компании, недостаточно умелые, чтобы руководить чем-либо за пределами шахты. Скажем, отвечать за деньги. За репутацию корпов. Нет, провинциалы не сдюжат, решили они. До сих решают. Потому отправляют к нам менеджеров из Большого Кольца. Слабаков, идиотов, зато послушных, как овцы. Слышал, наш мэр говорил нечто подобное. Иногда в нем открывается родничок истины. Жаль только, – вздохнул Михаил, – что обычно после стакана-другого. По трезвости он так же послушен, как остальные. Такая же овца.

Давыдов насупился. Впервые за время пребывания в Борей-Сити он слышал открытую критику корпоративного режима. Не просто невинное недовольство вытекающими из работы рудной компании, но фундаментальное несогласие с ее позициями в городе, властью. Николая более всего поразило, что мысли Моргунова не звучали дико. Сергей Леонов, градоначальник, первый представитель «СидМКом», только что говорил слово в слово те же самые вещи.

Не уверен, как повести себя, офицер отступил. Он взглянул на соседние снимки, также сделанные на шахте. Понадеявшись, что вопрос исчерпан, старшина показал на изображения:

– История вашей семьи тесно переплетена с этим местом…

– Лучше не скажешь, – отозвался Моргунов как ни в чем не бывало. – Три поколения тяжелого труда, и вот я там, где я есть.

– Полагаю, предки гордились бы вами.

Михаил сначала улыбнулся, однако затем смущенно махнул рукой.

– Это *я* горжусь ими, – вымолвил бизнесмен. – За свои годы эти люди чего только не пережили. От лучших лет до худших, что врагу не пожелаешь. – Он оживился: – Вы слышали, господин Давыдов, был период три четверти века назад, когда рудная компания откупалась от задолженностей работникам земельными участками? – (Николай ожидаемо замотал головой и вообще глянул на собеседника с недоверием). – В самом деле, – тогда продолжил Моргунов. – Дело в том, что, кроме главной шахты, компании принадлежит железорудное месторождение к западу от города, по другую сторону хребта. Считается, его держат про запас, однако лично я полагаю, «СидМКом» здраво оценивает силы и понимает, что в данный момент не потянет в городе второе предприятие. Представляете, как оживится Борей-Сити, если они откроют, так сказать, второй фронт? Пойдут колоссальные расходы…

– Разумно.

Михаил попридержал мысль, пока мужчины не перешли к стенду у противоположной стены. Здесь в большинстве своем красовались снимки из далекого прошлого городских улиц. Во всяком случае, Давыдов узнавал некоторые места и названия заведений, однако выглядело все иначе. Не то чтобы особенно по старинке, потому как Борей-Сити да и все города Запада сами по себе выглядят, точно выдержки из прошлого, но просто по-другому: менее заезжено, местами даже свежо.

Хозяин коллекции позволил Николаю спокойно поизучать снимки с минуту-другую, а затем снова заговорил:

– В общем, скверное было время, когда, не имея средств расплатиться с сотрудниками честно заработанным юкойном, рудная компания откупалась от долгов этой лишней землей. – Моргунов раздраженно цокнул. Без сомнения, корпоративные уловки выводили его из себя. – Продолжалось это несколько месяцев. Едва ситуация нормализовалась, они, конечно, решили возвратить контроль над месторождением. Установили внушительную выплату за участки, с которыми местные все равно не знали, что поделать. Само собой, девять из десяти понеслись к «рудникам» – оформлять документы, и вскоре выходили довольные из магазинов с теплыми сапогами на зиму или пакетами с картошкой и колбасой.

– Но не ваши, верно? – догадался Давыдов.

– Дед был единственным, кто не повелся на эту чепуху. – (Моргунов говорил про дела семьи с такой завидной гордостью, что Николаю стало не по себе, что он не может так же). – Бабка заклинала его долгими месяцами, пока компания наконец не бросила эту затею. Однако дед не расстроился. Он хоть и был мужик работящий, но с головой дружил, так что понимал, что пара сапог в семье погоды не сделает, но вот земельный участок в загашнике сможет, если когда-нибудь ситуация развернется удачным образом. – Михаил с досады покачал головой: – Жаль, что старик не дожил до дня, доказавшего его правоту.

Давыдов, сам того не осознавая, все сильнее впечатлялся историей Моргунова.

– Выходит, участок перешел вашему отцу? – спросил он, уже не скрывая интереса.

– А затем от отца ко мне. – Ответ не заставил долго ждать. – Не стану лукавить, многие годы я считал землю мертвым грузом. Не накладным с точки зрения налогов, но бесполезным. Пока я служил в администрации, она интересовала меня не сильнее, чем погода в мегаполисах Большого Кольца, но…

Не дав собеседнику договорить, Николай, удивленный, переспросил:

– Вы работали в администрации?

– Мелким клерком, – отмахнулся Моргунов. – Или у вашего интереса иная причина?

– Я впервые об этом слышу, – пояснил Николай.

Бизнесмен язвительно посмеялся, мол, он совершенно не удивлен.

– У народа в городах, вроде Борей-Сити, – проговорил он затем, – память короткая, как и зима на Западе. Выбиваешься в люди, и твое прошлое, связанное с таким же неблагодарным трудом на «рудников», как у всех, в одночасье забывается. Вот ты уже бессовестный воротила и прохиндей, и в аду тебя ожидает особый котел для денежных мешков. Правда это не мешает тем же людям, которые гнобят тебя за спиной, затем кушать и выпивать за твой счет, строить тебе глазки, – вновь посмеялся Моргунов.

Николай предпочел не поддерживать порыв непубличного злорадства, однако не хотел, чтобы Михаил, оскорбившись, оборвал рассказ на полуфразе.

– Когда вы покончили с «рудниками»? – спросил он.

– Почти два десятка лет назад, – заметно насупившись, отозвался бизнесмен. – Тогда я понял, что у меня больше нет ни сил, ни желания пахать на корпов. Дедовская земля недурно подсобила. За прошедшие годы цена значительно возросла, – пояснил Моргунов. – Во многом потому, как в других городах Запада «ВостоковШтарк» прилично поднажали в направлении железных месторождений, и в регионе стали полагать, что вскоре основные центры добычи руды перекочуют сюда. Ценники на