Соль, потерявшая силу - А Бежицын

Но и Солженицын, кажется, отнюдь не связывает сбережение народа с нашим официальным православием, для староверов у него находятся куда более теплые слова. Они и в самом деле заслуживают большего уважения, во всяком случае, именно они позволяют говорить о небесплодности русского православия. Но их мало, еще меньше, чем православных в юрисдикции Московской патриархии. Конечно, Бог не на стороне "больших батальонов", иногда малой закваски довольно, чтобы сквасить все тесто, - но как раз способность "сквашивать" у нашего светлого православия очень ограниченна.

Может, хватит России преподавать миру один и тот же урок - "как не надо"? Поступать "как не надо" - это требование прежде всего нашей официальной церкви. Способна ли она научить чему другому? Многие сомневаются в этом, говорят даже, что православие способно на одно - доводить страну до краха, до катастрофы. Нынешняя РПЦ делает все для подкрепления такого мнения, она активно выступает за изъятие России из мировой истории. Вспомним: у России что-то получалось только тогда, когда официальную церковь задвигали в дальний угол - как это сделал Петр. Сейчас она не в состоянии предложить стране ничего, кроме старого стиля во всех смыслах.

Кажется, даже нашей нынешней не очень умной власти становится ясным, что с официальным православием далеко не уедешь. Вроде бы "наша страна борется за звание цивилизованной" - а кто признает цивилизованной страну, где открыто выступают против демократии? гуманности? свободы совести? прав личности и личности вообще? И застрельщик во всех этих сомнительных начинаниях - наше официальное православие.

Оно взялось обслуживать нашу национальную паранойю, стало ее воплощением. Нериторический вопрос: какие силы народные оно объединяет: лучшие или худшие? Наше православие - это религия ненависти, не любви. "Убивать их всех надо!" - вот мнение околоправославных обо всех инаких, и его разделяют многие служители РПЦ, иногда совершенно открыто, при попустительстве и молчаливом - а иногда тоже открытом - одобрении священноначалия.

Блистательно провалился прогноз С.Н. Булгакова, сделанный в 1942 г.: "Насильственный гипноз рассеется, прежде всего с устранением насилия, с торжеством свободы совести и веры, и уже в силу естественной психологической реакции волна скорее всего откатится в противоположную сторону. Все это оскорбление народной души и поругание святыни почувствуется с небывалой силой и поведет к великому религиозному возрождению русского народа" /108/. Государственное насилие в какой-то мере устранили и что? Теперь большинство православных полагает, что пришел их черед подвергать других гонениям. РПЦ не впрямую, но достаточно недвусмысленно высказалась против свободы совести, а "великое религиозное возрождение русского народа" никак не просматривается. Триада "Сталин! Берия! ГУЛАГ!" сейчас популярнее даже, чем уваровская "Православие, самодержавие, народность".

Мечты о возрождении падшей России высказывал в блестящих стилизованных стихах еще Вячеслав Иванов:

Знаю, Господи, - будет над Русью чудо:

Узрят все, да не скажут, пришло откуда.

И никто сего чуда не чает ныне.

И последи не сведает о причине.

Но делом единым милости Господней

Исхищена будет Русь из преисподней.

Гонители, мучители постыдятся,

Верные силе Божией удивятся,

Как восстанет дивно Русь во славе новой

И в державе новой, невестой Христовой.

И вселенной земля наша тем послужит;

А сатана изгнан вон, горько востужит.

Не изгнали его вон, и не тужит он в России, а радуется. Протопоп Аввакум считал, что "Выпросил у Бога Светлую Русь сатана... Добро ты дьявол, выдумал, и нам то любо, Христа ради, нашего Света, пострадати". Выпросил - и не отдает, и остается только "страдати". И думать: а кому она служит? Богу ли? Имеет же хождение у нас легенда о дьяволе, который везде трудится великими трудами, и только в России отдыхает: люди сами делают всю его работу.

Никак не сбывается пророчество Вячеслава Иванова, современному поэту все видится не так, как ему:

Только вымолвишь слово "Россия",

а тем более "Русь" - и в башку

тотчас пошлости лезут такие,

враки, глупости столь прописные,

и такую наводят тоску

графа Нулина вздорное чванство,

Хомякова небритая спесь,

барство дикое и мессианство

тут как тут. Завсегда они здесь.

И еврейский вопрос, и ответы

зачастую еврейские тож,

дурь да придурь возводят наветы,

оппонируют наглость и ложь!

То Белинский гвоздит Фейербахом,

то Опискин Христом костерит!

Мчится с гиканьем, лжJтся с размахом,

постепенно теряется стыд.

Русь-Россия! От сих коннотаций

нам с тобою уже не сбежать.

Не РФ же тебе называться!

Как же звать? И куда ж тебя звать?

Тимур Кибиров

И куда ее зовет РПЦ? Вперед, к полному исчезновению страны и народа? Получается так, потому что с духовно-нравственными, государственническими и внешнеполитическими ориентирами, предлагаемыми нашей церковью, другой перспективы у нас просто нет.

Спасти Россию РПЦ никак не может, она отрезает все пути к развитию. Последнее же состоит отнюдь не в том, чтобы взять что-то извне, а потом насадить и применить у себя. Однако в русской мысли навязчиво повторяется одна идея: мы не отягощены историей, опытом, поэтому якобы в выигрышном положении - не повторим ошибок, а сразу усвоим высшее и лучшее, и рванем вперед. Об этом не может быть и речи: будь так, Африка, скажем, давно бы взяла и применила и обогнала бы всех. Мечтания ни к чему не приведут, надо найти у себя нечто такое, развитие чего привело к желаемым результатам.

Требуемое "нечто" у нас явно есть, но столь же явно, что оно лежит вне официального православия с его мироотрицанием (сколько бы оно от него ни открещивалось), его сомнительным для многих идеалом святости, его воззрением на Бога, мир, общество, государство и главное - человека, которого оно держит в унижении и попрании. Церковь православная, как она у нас состоялась на сегодняшний день, костьми ляжет, а не даст развиться спасительным тенденциям, которые все же просматриваются. Из этого следует, что остается одна перспектива - православное одичание.

Все же надежда есть, у нас иногда простые люди демонстрируют глубокое понимание сути происходящего, что проявляется в ответах москвичей на вопросы журналистов: "Скорбим об утрате земной славы сильнее, чем об утрате Славы Небесной. Видно, потому и отнимает Господь славу земную у страны нашей"... "Ей, России, извне ничто не грозит. И татары на Русь приходили, и Наполеон, и Гитлер... Снаружи нас не возьмешь. А сами себя злобой, ленью, грехом да водкой изничтожить можем" /109/. Но редко звучат такие голоса.

Чаще другие: "Со своей христианской точки зрения мы понимаем, что их западная цивилизация не должна существовать" Это газета "Русский вестник" (N 16-17, 1999, с. 9). Можно высказаться позаковыристее: "Как рай был избавлен от декаданса грехопадения всех остальных мест земли, Русь оказалась единственной страной, где чудесным образом сохранились пропорции и нормы подлинного христианства". А это газета "Завтра" (1998, N41). Печальное состояние отечества эти третьесортные патриоты в упор не видят, потребность в похвальбе и позерстве у них перевешивает все. Сколько угодно можно твердить: "Буди! Буди!" - а ничего не "буди", если православие останется у нас на своем месте.

Или будет Россия свободная - или ее не будет вовсе. Свобода дается нам с трудом, по пути свободы нам бы лучше двигаться осмотрительно и с оглядкой, потому что груз прошлого, навьюченный на нас как стараниями, так и нерадением Русской православной церкви, очень мешает. Но все же двигаться надо, и другого ("православного", как нас уверяют) пути нет. Как нет и гарантии, что уцелеем.

Конечно, можно сказать, что над народами творятся Божьи суды и никто не в силах отвратить их. Но, говорят умные люди, никогда не бывает полной обреченности: многое зависит от человека, от сообщества людей. Всегда дается шанс, но не всегда люди видят его, не всегда в состоянии воспользоваться им. Шанс этот не встречается на путях криводушия и лжи, но только на путях истины и правды, как высшей, так и обыденной, житейской. Именно на эти пути не дает свернуть наше официальное православие.

В нем уже обозначилась тенденция к полному торжеству самых темных сил, что вполне естественно, если учесть, чему оно взялось служить. Уйдут нынешние прожженные аппаратчики, все же способные к какому-то маневру, придут вовсе неприличные люди, свои талибы, которые подрастают в учебных заведениях РПЦ и уже громко заявляют о себе. Они будут бороться за руководящие места в номенклатуре РПЦ, что приведет к великим бедам, которых уже и так немало. Не случайно священноначалие РПЦ упорно сопротивляется проведению поместного собора: он не только может поставить под угрозу его власть, но и явит подлинное русское православие, а его никак нельзя показать цивилизованному миру.