Соль, потерявшая силу - А Бежицын

РПЦ может сколько угодно говорить о своей "ведущей и направляющей" роли в России, приводить цитаты, ставить в пример своих "просиявших". На это у других православных находятся свои цитаты, те же староверы говорят о недопустимости канонизации иерархов официальной церкви, прославившихся гонениями на них - но когда это РПЦ умела слушать кого бы то ни было, кроме себя самой? Тем более не будет никакого нормального общения с другими христианами, с другими верующими. Да и с государством сотрудничества не получится. Оно рано или поздно поймет, с кем имеет дело, уже сейчас многое понять можно - вспомним реакцию на введение индивидуального номера налогоплательщика (прозорливцы из РПЦ без труда увидели в министре по налогам и сборам переодетого антихриста) или на визиты папы в страны СНГ.

РПЦ может сколько угодно уверять себя и других в своей избранности и благодатности - действительность говорит о другом. Дело ведь не в словах, не только в щедро приводившихся выше суждениях наших мыслителей, многие из которых очень критически были настроены к официальному православию, а многие из тех, кто состоял в нем, делали серьезные оговорки. Сегодня надо судить не с оглядкой на хомяковские, достоевские или соловьевские тексты только судить надо с оглядкой на нашу историю в ХХ веке. "По плодам их узнаете их" - а каковы плоды тысячелетнего пребывания православия в России? Нравственное состояние русского народа, считают многие, есть обвинительный приговор РПЦ, не подлежащий обжалованию.

Печальное положение нашего отечества не оправдают никакие рассуждения. Оно говорит само за себя, и оно - от нашей церкви, а не вопреки ей. Иное вряд ли могло быть, ибо не может "дерево худое приносить плоды добрые". Многочисленность новомучеников - верный признак краха РПЦ - ведь они появились через почти тысячу лет ее попечений о духовном здравии народа. А больше ей предъявить нечего. "Безусловная поддержка народа"? Во-первых, не поддержкой народа держится церковь, ее должна поддерживать высшая сила. Судя по всему - не поддерживала. Поддержкой народа, впрочем, тоже нельзя пренебрегать, только не такая уж она безусловная.

Просто сейчас большинство народа пребывает в околоправлославии и потому мало соприкасается с жизнью церкви. Околоправославным свойственно помрачение нравственности, при котором так вольготно чувствует себя РПЦ. Околоправославные много шумят о церкви, но сами жизни ее не знают. Что для РПЦ и неплохо: узнай они ее поближе, она неизбежно утратит авторитет, как это случилось в канун Катастрофы, когда народ не любил и презирал официальную церковь.

За тысячу лет она так и не сумела христианизировать страну и народ. Не надо обольщаться: мир, в котором мы живем, это не христианский мир, хотя в нем стоят православные храмы. Это языческий мир: лживый, воровской мир, мир насилия и жестокости, мир злобности и ругани. Это самое что ни на есть варварское язычество, не греческое и не римское. Наше язычество не облагорожено работой мысли, не имеет философии вроде стои, у него нет культурных достижений. Это дикость и варварство почти в беспримесном виде. Здесь лгут, крадут и убивают, причем это не встречает нравственного осуждения - таково мнение многих россиян о собственной стране. И оно имеет некоторые основания. Потому что православие ничего не сделало для ее внутренней христианизации, ограничившись "ботвой".

История нашей официальной церкви показывает, что она совершенно не способна окормлять народ и вести его ко Христу. Это же показал и период после 1988 г., когда прекратились гонения. Велика была жажда очищения, но РПЦ не смогла сказать нового слова и вернулась к старому разбитому корыту. Все худшее, что было в нашей официальной церкви до революции, возродилось как-то слишком уж стремительно, а вот с возрождением светлых сторон нашего православия явно не заладилось.

В служителях нашей официальной церкви слишком много корысти, земной изворотливости, заботы о собственном мирском благополучии, но очень мало заботы о духовном - и о ближнем. Уча ненужности хоть какого-то устроения на земле, служители РПЦ преследуют очень даже земные цели. Погоня за материальным благополучием стала для многих наших церковников единственной движущей силой, о чем иногда с тревогой говорит и руководство церкви. Само, впрочем, к аскетизму не склонное: там нет ни одного постника, все торжественно и важно носят собственные чрева и неплохо устраиваются на этой грешной земле, ориентируясь на стандарты новых русских. Возродилась, как писал Достоевский, "натура русского священника в полном смысле, то есть матерьяльная выгода на первом плане и за сим - уклончивость и осторожность".

Стало совершенно очевидно: нынешняя РПЦ - в первую очередь номенклатурное образование. В ней идет борьба за должности, за власть, за вполне земные блага. В ней процветают интриги, подсиживания, наушничество, что иногда выплескивается в СМИ. Сам Алексий II, утверждают, человек вполне порядочный, за это говорит его воспитание: как личность он сформировался за переделами тогдашнего СССР. Однако с псевдонимом "Дроздов" остаются неясности. Он старается всем угодить, никого не оттолкнуть, а это всегда проигрышная позиция. Его окружают интриганы, более искушенные в аппаратных играх, более понаторевшие в интригах. И они оттесняют его на второй план. Есть среди архиереев РПЦ умные люди, но они пошли на поводу у околоправославия, за что платят дорогую цену: служат ему, слушают голос снизу, а не сверху.

Искренне стремящиеся к Богу люди отнюдь не приходят в восторг от знакомства с РПЦ. Ей абсолютно нечего сказать тем, кто тянется к хорошему, светлому. Очень скоро они разочаровываются и возвращаются к обычному для честных русских людей недоверию "к попам". Язык церкви тошнотворно напоминает язык недавнего коммунистического прошлого, хотя тут можно спорить - кто у кого учился. Кто бы к нам ни заехал - буддист, толковый мусульманин, православный из другой церкви, - он говорит так, что все слушают разинув рты, а вот наших златоустов слушать невозможно, разве что из Сурожской митрополии.

Особенно далека РПЦ от молодежи - это отмечают все, не исключая самих православных. Церковь мрачна, нерадостна, просто темна, хотя иногда и твердит о "веселии" и "просветленности". Ее храмы отличает злобность, недоброжелательность и неблагожелательность ко всем. Женщины говорят, что из православного храма необлаянной не уйдешь: не так стоишь, не так одета, не так крестишься. Злобные старухи не просто шипят змеями - пребольно щиплются и ударить могут. Об этом тоже пишут с тревогой, но положение не меняется.

Истина предана полному забвению. Раньше тоже врали много, но все же считали нужным придавать всему творимому и говоримому видимость правды. Славянофилы хоть говорили: "истинно - и потому наше", сейчас этот тезис бесстыдно перевернули: "наше - и потому истинно". Ни у кого нет потребности в истине - а это самый страшный ее враг. Говорят и пишут так, словно нет и никогда не было в России достойных людей, словно никто не в состоянии дать нравственную оценку всем этим заявлениям о собственной праведности и неправедности всех остальных. Говоря словами Достоевского, заголяются, показывают свою непривлекательную сущность без всякого стеснения, с наслаждением даже.

Удивительно ли, что при всех неистовствах околоправославных не так уж мало народу уходит из православия? Причем, как и во времена Византии, без особой внутренней борьбы - в ислам. И не только теоретики, но и самые простые парни как-то очень легко идут в мусульманские боевики - с последующими зверскими убийствами своих же сослуживцев.

Не повторяется ли драма Византии? Не грозит ли и нам ее судьба? Об этом предупреждал еще В.С. Соловьев:

Судьбою павшей Византии

Мы научиться не хотим,

И все твердят льстецы России:

Ты - третий Рим, ты - третий Рим.

Впечатление такое, что сейчас кроме льстецов никого и нет. Разве что все тот же А.И. Солженицын.

Быть или не быть?

В его последних работах повторяется один совсем не риторический вопрос: сохранится ли Россия и русский народ? Он честно пишет: нет никакой гарантии, что окончательной гибели нам удастся избежать. Многие великие народы и государства исчезали с лица земли, и все больше тревожных признаков указывает, что и мы устремляемся в небытие. Тут одна депопуляция чего стоит. Солженицын призывает возродить идею "сбережения народа", но, будем честны, никогда в России не берегли народ, слишком дешев у нас человек. Эта идея, как и многие другие превосходные идеи, у нас обреталась в сфере туманных мечтаний, а по части мечтаний да словоблудия, мы, конечно же, любой Запад за пояс заткнем.

Но и Солженицын, кажется, отнюдь не связывает сбережение народа с нашим официальным православием, для староверов у него находятся куда более теплые слова. Они и в самом деле заслуживают большего уважения, во всяком случае, именно они позволяют говорить о небесплодности русского православия. Но их мало, еще меньше, чем православных в юрисдикции Московской патриархии. Конечно, Бог не на стороне "больших батальонов", иногда малой закваски довольно, чтобы сквасить все тесто, - но как раз способность "сквашивать" у нашего светлого православия очень ограниченна.