Сирийский марафон. В тени летучей мыши - Григорий Григорьевич Федорец

вокруг были пустынны. Одни собаки в поисках хлеба насущного шныряли вдоль и поперек, наплевав на ПДД.

– Носорог, общий алярм! Даниловы хлопцы на ногах? Все в ружье! – прижал он кнопку рации.

– Понял, командир, – откликнулся эфир.

Бронеавтомобиль, выкатившись на середину улицы, крутанул вправо-влево башенкой, как боксер на ринге перед боем. Пехота заскользила вдоль заборов, держа оружие наизготовку.

– Что у вас? – Кайда приник у окулярам бинокля.

– Есть движение. Пехота. Легковооруженная, но парочку ручных пулеметов таранят. Рыл тридцать как минимум. Могу работать. – Морозов первым откликнулся в эфире.

– А у меня старый знакомый. Броневичок с заимки, но без Ильича в кепке. С ансамблем жоп на сорок. Пулеметов аж штук шесть прут. У остальной плотвы – калаши. Как работаем, командир? Без гуманизма? – Голос капитана был весел.

– А Красный Крест с серпом по бубенцам? Пехоту «трехсотить», с броневиком как получится. У меня тоже броня знакомая. Данила, слышишь нас? – Майор, положив бинокль рядом, взялся за карабин.

– А как же, – откликнулся в наушниках вагнеровец.

– Стукани Смирницкому про наше житье-бытье. Может, местных силовиков подымет, если они не в доле.

– Без проблем, оттарабаню. Начинаете?

– Пора. Близко подпускать чревато. Разом ломанутся на штурм – сомнут. Работаем, парни!

И началось…

Свой броневик майору удалось успокоить только с четвертого выстрела. До того автоматическая пушка успела снести полпарапета дядюшкиного особняка. Александр менял позицию после каждого выстрела, выцеливая неугомонного пушкаря. Судя по смачной ругани капитана в эфире, второй броневик тоже мотал нервы. Один Чупа-Чупс работал молча, а в трескотне стрельбы услышать приглушенный Mannlicher невозможно.

Первая волна атакующих приблизилась на сто пятьдесят метров, и в дело вступили новые игроки. Вагнеровцы короткими очередями выбили почти два десятка бандитов, остудив африканский пыл. Не ожидая такого отпора и утратив поддержку брони, те откатились на стартовые позиции.

– Как вы там? – возник в наушнике голос Данилы.

– Как у негра в жопе. Паримся, короче. Африка, блин. – Носорог не изменял привычкам и откликнулся первым.

– Еще пара таких наскоков, и отбиваться придется тухлыми яйцами. Половина боезапаса – как Фома хреном.

– Аналогично, командир, – прошелестел голос Чупа-Чупса в эфире.

– Данила, потери есть? – ровным голосом спросил Кайда.

– Один «трехсотый» по-легкому. С патронами пока норм. Плюс карманная артиллерия. По прикидкам, четверть выбили. Думаю, сейчас перегруппируются и повторят, – вернулся на связь Данила.

– Это точно, – в манере товарища Сухова вздохнул Носорог в эфире.

Вторая атака началась более слаженно. Пехота без выстрелов и перебежками подошла метров на двести.

– Командир, гранатомет! – крикнул в эфир капитан, и тут же правая башенка на углу крыши разлетелась вдребезги.

Кайда успел упасть вниз лицом, и осколки кирпичей, словно стая голодных грачей, заклевали по спине, ногам, рукам, прикрывшим голову.

– Малой, дуй сюда. Не могу достать гранатометчика. С моим дробовиком дистанция неподъемная.

– Меняемся местами. Что с командиром?

– Живой. Оглушило малость. Сейчас оклемается, – трещали в наушниках голоса Морозова и капитана.

Кайда, приподнявшись на локтях, посмотрел на руки. Из множества мелких порезов сочилась кровь, а пальцы левой руки не слушались.

– Слава богу, карабин цел, – пробормотал он, перекатываясь на другую позицию.

Сколько пролетело минут с начала атаки, он не знал. Казалось, вечность, лишь опыт говорил, что не больше десяти минут. Штурма не случилось. Пехоте не дали подойти на дистанцию последнего броска. Огрызаясь короткими очередями, она медленно отошла, прихватив своих раненых.

– Командир, ты как? – подполз сбоку Носорог.

Кайда попытался улыбнуться. Не получилось, разбитые губы болели.

– Норм. Камушками посекло.

– Умыли мы их, командир, – перебежав с другого края крыши, плюхнулся рядом довольный Чупа-Чупс.

– Умыли.

– С патронами голяк. Осталось пять штук. Сдержать не получится, прорвутся. – Голос у Морозова сел.

– Так, получается.

– Кавалергарда век недолог… – фальшиво пропел капитан и подмигнул.

– И потому так сладок он, – прошептал Александр.

Тяжелый гул шел из небесной голубизны со стороны аэропорта. Они разом повернули головы, но прозрачная высь была пуста. Грохот обрушился, будто шарахнул сухой гром. В полукилометре пронеслись два боевых самолета и, сделав горку, растаяли в небе.

– Наши?! – удивленно воскликнул Морозов.

Кайда кивнул:

– Наши. Найди бинокль. Здесь он где-то.

Гул нарастал, и вдали появились, увеличиваясь в размерах, точки.

– Держи, командир. Вроде целехонек.

Чупа-Чупс протянул бинокль. Майор приник к окулярам. В оптику было видно, как приближаются два транспортных самолета.

– Ил–76, два борта… – Майор не опускал бинокль.

– Пара Су–35 прикрывает, – в оптику Mannlicher следил за небом Морозов.

Уставший Ил–76, пробежав по посадочной полосе, заскрипел тормозами, гася скорость. Подрулив к самому зданию аэровокзала, замер. Плавно опустилась аппарель, и по ней начали стремительно сбегать автоматчики в темно-зеленых касках. Через минуту десантники взяли самолет в полукруг. По аппарели поползла БМД, следом – вторая. Коснувшись земли, бронетехника проезжала метров тридцать и замирала. Выскочившие следом бойцы заскакивали на броню.

Струя сизого дыма – и первая, а следом и вторая машины рванули к закрытым воротам аэродрома. Ведомый Ил, дублируя маневры первого, уже катил по взлетной полосе. «Сушки» прошли над аэродромом и, сделав боевой разворот, покачали крыльями.

С крыши майор наблюдал, как развиваются события в аэропорту. Малоэтажность застройки Банги оказалась на руку.

– Как там духи?

– Легкий ступор. Пялятся в небо и думают об изменчивости превратностях жизни, – ухмыльнулся Носорог. – Опаньки, грузовики подкатили. Грузятся, оглоеды. Валить собрались, полагаю. Мудро.

БМД, лихо развернувшись, выскочила на улицу. Рыкнул мотор, и машина понеслась к особняку.

– Командир, пошли гостей встречать. Эх, чарку бы поднести парням, заслужили, – подмигнул капитан.

– Нальем, и не одну, придет время! – Александр шагнул по лестнице вниз.

Они успели выйти на усыпанное осколками стекла и камня крыльцо. Десант дисциплинированно сидел на броне, держа автоматы на изготовку. По дорожке красного песка быстро приближались двое. Первым шел широкоплечий автоматчик в бронежилете поверх тропического камуфляжа. Немного отстав, шел второй с дугой антенны за спиной.

– Майор Кайда? Группа «Пилигрим»? – взбежал по ступенькам крепыш.

– Так точно! – Александр передал карабин стоящему рядом Носорогу.

– Заместитель командира сто шестьдесят второго отдельного разведывательного батальона седьмой гвардейской десантно-штурмовой дивизии капитан Ветров. Прибыли для обеспечения охраны посольства и гражданского персонала в ЦАР, – вскинул ладонь к правому виску офицер.

– Во-вре-мя. Очень даже. Во-вре-мя. Знакомьтесь, парни из группы «Вагнер». – Кайда кивнул на подошедшего Данилу.

– Вот и начальство поспешает. Орденами завалит по самое не хочу, – встрял в диалог Носорог.

Смирницкий в песчаной униформе выглядел естественно. Цепко осматривая все вокруг, полковник быстро подошел.

– Здравия желаю, Вадим Иванович! – Майор первым пожал протянутую руку.

– М-да, жарковато тут у вас, – хмыкнул Смирницкий.

– Дак Африка, товарищ полковник. Туды ее в качель, – во весь рот улыбнулся Носорог.

Смирницкий, мазанув взглядом по капитану, повернул голову к десантнику: