Семь воронов - Маттео Струкул

– Мой сын – безответственный ребенок, но это ведь вы должны были побеспокоиться, чтобы он не ушел один из школы! – кричала Анна.

Директор не успела достойно ответить, как Анна уже рванула к выходу.

– Что делаем? – спросила Зои.

– Озеро, – ответила Анна, – уверена, он пошел туда с Пьетро. Решили потренироваться. Хоккей – единственная страсть моего сына. Надеюсь только успеть вовремя.

В один миг они снова оказались в салоне «дельты».

Мотор взревел, и машина помчалась.

Тогда же Анна ощутила необходимость поблагодарить инспектора за неожиданную помощь, которую та ей оказывала.

Зои просто взяла ее за руку, чтобы придать немного сил и в то же время молча выразить свое участие.

– Я должна признаться, – произнесла решительно Анна. Теперь она чувствовала, что может быть совершенно откровенной и искренней с этой женщиной, что сидела рядом. От рукопожатия у нее защемило сердце, а кроме того, ей хотелось излить душу. – Не знаю почему; может, пытаюсь избавиться от боли, а еще считаю, что важно попытаться помочь тебе в расследовании.

– Слушаю, – сказала Зои. Они двигались по очень узкой дороге, и четыре ведущих колеса «дельты» вздымали горы снега.

– Я боюсь, что совершила ошибку.

– Хм!.. Вставай в очередь. Потому что таких, как ты, совершающих ошибки каждый день, целая планета.

– Не исключено, – ответила Анна, – но это отнюдь не делает меня лучше.

– И это верно.

– Я изменяла Риккардо.

Зои молчала. И Анна была благодарна ей за это. Единственная вещь, в которой она сейчас нуждалась, – это прощение.

– С Фульвио Корона – отцом Пьетро, друга моего сына.

Опять тишина ей была ответом.

– Но как раз вчера я бросила его. Боюсь, он мог отомстить.

– Убив Риккардо? – наконец-то спросила Зои.

– Да, – ответила еле слышно Анна.

Инспектор вздохнула.

– Послушай, понимаю, что ты чувствуешь. Но если уж откровенничать, мне кажется это маловероятным. Преступник, кем бы он ни был, убивает всегда одним и тем же способом. А Никла Росси умерла раньше, чем ты разорвала отношения со своим любовником. Я по-прежнему считаю, что убийца – человек.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Анна.

– То, что я только что сказала.

30. Черное небо

Небо чернело на глазах, словно невероятных размеров синяк разливался на небосводе. Внутри сеновала, переделанного под морг, где несколькими днями ранее доктор Стелла изучал труп Никлы Росси, теперь лежало тело Риккардо Донадона. Его удалось привезти сюда на фургоне Самюэля, и охотник остался с доктором. Стелла сам попросил пожилого мужчину задержаться ненадолго, чтобы выудить из него побольше информации о воронах, обширными знаниями о которых тот обладал. Криминалист с утра ломал голову над обнаруженными на клиновидной кости царапинами и порезами, нанесенными, предположительно, лезвием ножа.

Изначально доктор Стелла исключил саму вероятность, что глаза убитых извлечены воронами, ведь клювы птиц слишком маленькие, чтобы нанести повреждения, с которыми он столкнулся.

Но если, допустим, предположить, что стая императорских воронов в данный момент обосновалась в Рауке, дело может принять другой оборот. И сложившаяся картина предстанет совсем в ином свете.

Труп был уложен на металлическую каталку, целиком и полностью идентичную той, на которой исследовалось тело Никлы Росси. Доктор Стелла тщательным образом изучил глазницы Риккардо Донадона и обрел уверенность, что обнаружил те же самые следы, какие выявлены им на глазницах школьной учительницы.

Показал раны Самюэлю.

– Видите? – спросил.

– Их только слепой не заметит.

– Верно, – кивнул медицинский эксперт. – Что думаете об этом?

– Мне кажется, это следы от какого-то твердого острого предмета, которым не только с силой выковыривали глаза, но еще и издевались над жертвой, словно просто лишить человека зрения недостаточно.

– Лучшего определения и не дашь, – подтвердил доктор Альвизе Стелла, кивая. – Самюэль, как по-вашему, а клюв императорского ворона способен нанести повреждения, подобные этим? В самом начале я исключал такую возможность, полагая, что раны подобного типа оставляет только лезвие…

– И были правы. Но если признаем, что у этого несчастного выклеваны глаза каким-то пернатым, то императорский ворон вполне подходит. В общем, готов утверждать, что повреждения вполне соответствуют.

– Откуда такая уверенность?

– Смотрите, доктор, – продолжил Самюэль, – в арсенале у этих птиц очень твердый клюв, если выражаться эвфемизмами. По сути, повреждения, которые может нанести крупный императорский ворон, такие же, как если бы их сделали шилом.

– Если все так, как вы утверждаете, тогда нас ждет проблема куда более серьезная, чем мы себе представляли.

– Когда я подошел, глаза у бедолаги уже были вырваны… Но то, что я увидел, в голове не укладывалось! По крайней мере три или четыре сотни воронов с размахом крыльев где-то в полтора метра осадили труп. У меня мурашки побежали по телу, и, признаюсь, не будь со мной ружья, я бы хорошо подумал, приближаться или нет. Если бы они только решили напасть на меня, разорвали бы на куски. Только они, слава богу, меня не тронули, просто чудо, что остался в живых.

– Понимаю.

– Нет, ничего вы не понимаете. Императорские вороны – птицы редкого ума и в случае необходимости – исключительной жестокости. Если мороз их подталкивает искать еду, не исключено, что они станут питаться падалью, а там и трупами. Но в то же самое время я ни разу не слышал, чтобы они нападали на живых людей.

– Поэтому я и исключил версию, которую вы, кажется, предлагаете.

– Доктор, я ничего не предлагаю. Я описываю, что видел.

В который раз уже Альвизе Стелла задумчиво рассматривал повреждения клиновидной кости. Затем бросил взгляд на огромное окно, выходившее на долину, в которой раскинулся жилой поселок Раук.

Снежная буря, похоже, успокаивалась. По крайней мере, местами.

Но надвигалось что-то гораздо более ужасное.

31. Штурм

Он различил треск стекла, раздавшийся где-то в районе крыши. Казалось, кто-то со всей силы бросил в нее камень. Что протрясло Альвизе Стеллу сильнее, так это вид крови и разбрызганных по прозрачной поверхности мозгов.

Вначале он не понял.

Но когда в стекло спикировал второй ворон, взорвавшись, словно снаряд, ему стало все ясно.

В следующий миг, пока птица безжизненно сползала по стеклу, оставляя за собой следы крови и мозгового вещества, целая стая гигантских воронов заполонила огромное прозрачное перекрытие, и все они принялись долбить твердыми, как алмаз, клювами по его поверхности.

Зловещий позвякивающий звук, издаваемый ими, мало-помалу нарастал.

Доктор Стелла был поражен; впрочем, происходящее не оставляло сомнений. Вороны вперились в них с Самюэлем своими адскими глазами и яростно и настойчиво долбали клювами в стекло. Он завороженно разглядывал птиц, словно они подчинили его своей магической воле.

– Надо бежать! – бросил Самюэль медицинскому эксперту и кинулся к двери. Но