Дьявольский остров - Максим Шахов

И тут у Капитонова чуть сердце не выскочило из груди. Прямо перед форштевнем, у самого «водореза», металлический еж всплыл. Еще несколько сантиметров или внезапный удар сильной волны, и мина коснется сейнера.

Бронислав дал полный назад. Он даже не смотрел, куда кормой идет его судно, главное было «сбросить» с себя «рогатую смерть». Инерция первоначального движения мины не дала ей так резко изменить курс, и буквально в считаных сантиметрах она, описывая дугу слева направо, прошла перед носом «Попугая», а затем, повинуясь морским течениям, начала постепенно удаляться.

– Фу, как же нам повезло, – выдохнул Капитонов. – Она промахнулась!

Никанор глянул на Бронислава. Тот стоял весь белый. Ведь маневр он фактически проделывал вслепую и больше рассчитывал на морскую фортуну, чем на собственное умение.

– Ты, брат, молоток! – крикнул ему Никанор. – Не молоток, а целая кувалда!

Красный капитан только вытирал пот.

– Что у вас здесь произошло!? – поднялся к рубке Данила.

– Где завтрак? Едрить ее через семь пар потных портянок, сорок оглоблей ей в дышло, топить суку чертову падлу в гробину яму, етить ее бабушку в лысый череп, егорить ее через вертушку по девятой усиленной… – Бронислав выдал в адрес мины весь большой загиб, каким слышал его от знакомых ему старых моряков, ну, конечно, в собственной интерпретации.

– Что с ним? – спросил поднявшийся к ним Альберт Валерьянович.

– Нервы лечит, – сказал Никанор. – Мы тоже так отрываемся, когда боевую мину обезвреживаем. Только по-сухопутному – «едрить ежа косматого, против шерсти волосатого… будь ты проклята на земле и под землею! Чтоб повылезали твои рачьи очи…».

– Стоп! Прошу на камбуз, – сказал военфельдшер.

Капитонов замолк.

– Я сейчас выверю курс. – Бронислав уже пришел в себя… – Даю «добро» на прием пищи… А мне принесите сюда.

После завтрака Бронислав дал «полный вперед», но теперь все беглецы остались на верхней палубе; наученные горьким опытом встречи с миной, они внимательно смотрели вперед.

Через некоторое время на восходе забрезжил рассвет, которого так опасался Бронислав.

– Ничего, прорвемся. Ход у нашего «Попугая» приличный. Пока полностью развиднеется, мы как раз дойдем до места назначения.

И словно в подтверждение его слов, вдали, на юго-западе, блеснул огонь.

– Кажись, маяк, – сказал зоркий Кривошапкин.

– Как пить дать маяк, – подтвердил Никанор.

– Да, морячки, маяк, он самый, – согласился Бронислав.

19

На рассвете в лагерь вернулся комендант. Он приехал на грузовике – вместе с проверяющим из Хельсинки, который отвечал за обеспечение продовольствием лагерей. С собой они привезли продукты. Положение Финляндии в войне все ухудшалось, а вместе с тем слабела и экономика этой небольшой страны. Выбивать паек для военнопленных, соответствующий европейским требованиям, становилось все трудней и трудней. Узникам лагеря начинал грозить если не голод, то уж точно явная нехватка калорий. Комендант был собой доволен, на этот раз он добился поставок в полном объеме. А вот инспектор, наоборот, был надутый и хмурый, он не знал, как разделить выделенные средства на все места содержания пленных красноармейцев, причем поток их не очень-то и уменьшался.

Первое, что бросилось в глаза Леннарту Хольмквисту, когда автомобиль забрался на холм и начал спускаться по дороге к замку, это изменения очертаний пейзажа. Комендант лагеря вначале никак не мог сообразить, что же такое изменилось. И только через пару минут понял, что нет одной сторожевой вышки. По мере приближения грузовика вдали начало вырисовываться пятно грязного снега, словно на землю осела туча золы.

– У вас что, произошел пожар? – спросил инспектор.

– Не знаю. Я же встречал паром с вами в Мариехамне.

Грузовик подъехал к деревянным воротам. Дежурный на КПП узнал коменданта и побежал открывать.

– Эй, что тут у вас случилось? – не выдержал Леннарт Хольмквист, открыл дверь кабины, крикнул часовому.

– Вышка упала, господин комендант.

– Как это упала?

– Не могу знать, – проговорил часовой. – Меня тогда на посту не было.

– А кто был?

– Первая смена.

– Поехали! – нервно крикнул комендант водителю.

Когда передние колеса автомобиля наехали на черный снег, перед развороченными столбами, что раньше служили опорами вышки, к грузовику подбежал служащий охраны.

– Стой! – приказал Хольмквист.

Он открыл дверь, соскочил с подножки еще до того, как грузовик остановился.

– Господин комендант, докладывает капрал Ингемар Густафссон. В связи со взрывом обрушилась сторожевая вышка, дозорный рядовой Тобиас Виклунд погиб при несении караульной службы. Убит капитан Йоханнес Сандстрём.

– Каким образом убит?

– Самодельным шилом. В сердце.

– Значит, падение вышки – диверсия? – спросил хмурый инспектор.

– Мы расцениваем это именно так, – отрапортовал Ингемар Густафссон.

– Еще жертвы среди личного состава есть? – спросил комендант.

– Сотрясение мозга у рядового Яна-Эрика Фредрикссона. Попадание тяжелым предметом в голову.

– Так что, у вас был бунт? – вскинул брови проверяющий.

– Бунт удалось предотвратить, – нашелся капрал. – Военнопленные учинили драку в бараке, начался пожар. В это время был совершен подрыв вышки. Группе пленных удалось бежать. Остальных мы блокировали в бараке. Пожар ликвидировали сами военнопленные.

– Жертвы среди военнопленных имеются? – справился комендант.

– Так точно, – бодро докладывал Ингемар Густафссон. – Застрелен при побеге Митрохин, а также скончался от ожогов староста Пудовкин, на него упала печка.

– Кому удалось бежать? – продолжал дознаваться комендант.

– На поверке отсутствовали Бронислав Вернидуб, Никанор Капитонов, Данила Кривошапкин, – капрал коверкал русские имена и фамилии на свой лад, поэтому Леннарту Хольмквисту пришлось переспросить еще раз.

Густафссон повторил медленнее и добавил:

– Альберт Шпильковский.

Комендант ждал, прозвучит это имя или нет. От инспектора он скрыл обуявшее его чувство беспокойства и досады. Леннарт был обязан Альберту Валерьяновичу за спасение племянника, он глубоко уважал этого специалиста, но теперь, после убийств его подчиненных, Шпильковский переквалифицировался в военного преступника. «Идиот, – подумал комендант о Шпильковском, – какой все-таки идиот».

– Пропал без вести Самуил Стайнкукер.

– Это как? – удивился комендант.

– Из-за падения вышки обрушилась крыша и кусок стены галереи замка. Завалы мы расчищаем. Стайнкукер на окрик не отзывается. Наши солдаты не справляются. Послать военнопленных на помощь без вашего приказа мы не решились.

– Хорошо, отберем добровольцев на восстановление разрушений, – сказал комендант.

– Что уже предпринято для поимки беглецов? – спросил инспектор.

– Еще ночью была организована погоня. Тревога объявлена в поселке и на острове, но сейчас она снята. Бежавшие ушли на сейнере «Попугай» в море. Есть свидетели – Ульрика Хольмквист-Мартинссон и Анна-Карин Сундберг. О побеге сообщили телеграммой в Мариехамн. Мы получили ответ – «Поиск начнется с рассветом. Ночью среди островов искать бесполезно».

– Значит, поиск уже начался, – отметил комендант.

– Так точно, начался, – продолжал капрал. – Сегодня прибудет комиссия по расследованию инцидента.

Комендант, инспектор и капрал прошли к стене замка. Под ней, укрытые холщовой тканью, прямо на снегу лежали капитан Йоханнес Сандстрём и рядовой Тобиас Виклунд. Дальше в нелепых позах, прикрытые кое-как шинелью, лежали Митрохин и черный, с обгоревшим лицом Пудовкин. Комендант, инспектор, капрал и сопровождавшие их солдаты сняли шапки перед мертвыми сослуживцами. Леннарт Хольмквист поглядел на замок, чтобы оценить разрушения, вызванные падением вышки с металлической будкой.

– Мой кабинет завален, – сказал он инспектору, – пройдемте в столовую.

– Вы понимаете, что я должен составить рапорт об увиденном.

– Конечно, – произнес комендант. – Я готов отвечать за все произошедшее.

После завтрака Леннарт Хольмквист распорядился отправить на работы военнопленных. Допрашивать их он не стал – решил дождаться приезда комиссии.

Инспектор, со своей стороны, быстро выяснил, что вечером в лагере праздновали юбилей убитого, и складывалась картина, что именно его халатность послужила если не причиной, то толчком к совершению диверсии. В общем, инспектор был склонен взять под защиту коменданта лагеря. Хотя у комиссии могли быть и свои выводы на этот счет.

К обеду пришло сообщение из Мариехамна, что поисковые работы, которые начались утром с применением авиации, береговой охраны и даже подводного флота, пришлось в срочном порядке сворачивать: на Аландские острова надвигался антициклон, который нес шторм. Ориентировку отправили всем находящимся в море судам, как финским, так и иностранным. Однако надежды на то, что их капитаны будут заниматься поиском беглецов перед надвигающимся штормом, было мало.