Дьявольский остров - Максим Шахов

На шведском разговаривал Леннарт Хольмквист, бывший комендант лагеря военнопленных, а теперь пенсионер. На смеси финского и латыни общался человек в морской форме Валттери Руоколайнен, военврач, подводник, а сейчас в отпуске. На древней латыни говорил и третий посетитель, согласно официальным документам, Михаил Федорович Ванинов, бывший смотритель маяка, русский, гражданин Финляндии.

Первым делом Михаил Федорович познакомил мужчин. Они пожали друг другу руки.

– Как здоровье? – справился финский корабельный доктор у Ванинова.

– Вот восстанавливаюсь.

– Видно, что идешь на поправку, – улыбнулся Леннарт.

– Ну, так за здоровье! – предложил Михаил и поднял свою рюмку.

Мужчины выпили.

– Я тебе… эээ, как тебя сейчас… эээ… Микаэль, я принес то, что тебе причитается, – бывший комендант лагеря военнопленных положил на стол пухлую кожаную папку. – Хоть инфляция и поела эту сумму, однако ее еще можно неплохо потратить.

Альберт Валерьянович, а теперь Михаил Федорович, заглянул в папку. Из любопытства покосился на ее содержимое и латинскоговорящий финн.

– Ого… Неплохо, – оценил он толщину пачек.

– Жизнь дороже. Этот человек спас моего племянника, – сказал Леннарт.

– Михаил спас и мою жизнь, – признался корабельный врач. – Было дело…

– А ты спас мою. Тогда, в подлодке, и на плоту.

– Значит, неправда, что хомо хомини лупус эст. Что человек человеку волк… Хомо хомини медикус эст. Человек человеку врач! – с задором произнес Валттери и зычно засмеялся.

– Ну да, – согласился Леннарт, – задушевный разговор душу лечит.

– Разговор с другом – бальзам на сердце! – поддержал его подводник.

– За дружбу!

Мужчины налили из графинчика еще по рюмочке, выпили.

– А что-нибудь слышно о втором плоте? – спросил русский.

– Сведений нет. Ни о ком, – с чувством горького сожаления ответил Валттери.

Теперь они выпили молча, за тех, кто погиб, кто пропал без вести, кому еще предстоит долго переживать последствия войны.

– Знаете, мне хватит и этого, – Альберт Валерьянович достал только одну пачку и подтолкнул папку ближе к Леннарту.

– Э… Бери всё… На что тебе этого хватит? – тот подвинул папку назад.

– На билет до Ленинграда.

– До Ленинграда? Ностальгия замучила? – удивился Валттери.

– Может, все-таки переедешь к нам? На Аланды. Как я тебе и раньше предлагал. Работа найдется. Будешь у нас уважаемым человеком. Мы с бароном и баронессой об этом не раз уж говорили.

– Нет. Спасибо. Я так решил. А остальную сумму передай в госпиталь, в Хельсинки. Ты, Леннарт, знаешь, кому. Тебя ознакомили с делом.

– Я знаю, что ты ни в чем не виноват… – заверил бывший комендант лагеря. – Я знаю всю правду.

– Мне еще предстоит ее восстановить, – сказал Альберт Валерьянович, глядя в круглый иллюминатор колесного парохода.

– Ин вино веритас! Истина в вине! – поднял свою рюмку Валттери.

– У нас в руках бальзам, поэтому правильно будет – ин спиритус веритас! – поддержал тост Леннарт, обнаружив, что немного разбирается в латыни. – Истина в спирте!

– А спиритус, между прочим, – это и дух! – заметил врач-подводник.

– Тогда за крепость духа! – добавил Альберт Валерьянович.