Договор крови - Таня Хафф

Вампир ушел тем же способом, которым, воспользовался при входе. Утром они обнаружат, что задвижка оконной сетки взломана, но не будут иметь ни малейшего представления, почему это произошло. Их единственное воспоминание об его участии в их наслаждении будет заключаться в том, что ночь за ночью они будут пытаться воссоздать накал страсти, которой он их одарил. Он пожелал им успеха в этих бесплодных попытках.

Гроб еще не вынесли из часовни. Генри пристально рассматривал его сверху. Он так и не смог понять, зачем люди покрывают дерево серо-голубой тканью и помещают бездушную плоть в дорогие, красивые ящики, надежно защищающие от гниения и разложения. В его время полагалось соблюдать церемониал погребения, который был значительным событием: траур, выражения скорби; продолжительный и сложный ритуал последнего прощания. Усопшим на местах погребения воздвигались грандиозные монументы, чтобы живые почитали их память. «Чем был плох, — задумался вампир, подходя ближе, — простой деревянный ящик?» Он сам был погребен именно в таком.

Мешки с песком были убраны, но их отпечаток все еще сохранялся на атласной подушке. Фицрой покачал головой и подошел поближе. Внезапно он замер, погрузившись в воспоминания. Когда он в последний раз склонялся над гробом, который тоже не должен был оказаться пустым, ему едва не пришлось утратить свою душу. Но древний египетский маг, назвавший себя Анвар Тауфик, никогда и не был мертвым, а Марджори Нельсон несомненно умерла.

Внутри он почувствовал слабый намек на мать Вики. Генри целый день провел среди сохранивших ее запах вещей и мог с легкостью опознать его след, все еще цеплявшийся к ткани под налетом запахов, оставшихся после дневного расследования. Распрямившись, он почувствовал уверенность в том, что какие бы поступки ни совершала Марджори Нельсон в своей жизни или после смерти, она не встала из гроба таким же образом, как подобные ему создания.

Но здесь, тем не менее, было что-то.

На протяжении столетий Фицрой вдыхал запах смерти во всем множестве ее разновидностей, но эта смерть, этот слабый намек, который смогло уловить обостренное обоняние вампира, был ему не знаком. Такого вида смерти он не знал.

Глава 5

— Доктор Брайт, только взгляните на это! Определенно, мы подбираемся к модели независимости ритмов головного мозга.

— Ты уверена, что это не эхо от сигналов, которые мы ввели в ее программу?

— Совершенно уверена. — Кэтрин постучала по распечатке ногтем. — Посмотрите на этот пик. И вот на этот.

Дональд склонился над плечом доктора и принялся рассматривать широкую бумажную ленту самописца.

— Электронная отсебятина, — объявил он. — И после тридцатичасовой записи процесса, который можно назвать «такова твоя жизнь», — я ничуть этому не удивлен.

— Возможно, ты прав... — Доктор Брайт провела рукой по каждому пику на диаграмме, и какая-то туманная улыбка изогнула краешки ее губ. — Но с другой стороны, может статься, мы действительно столкнулись с чем-то значительным. Кэтрин, мне кажется, следует открыть герметичный бокс.

Оба аспиранта от неожиданности резко повернулись и в изумлении воззрились на своего руководителя.

— Слишком рано, — возразила девушка. — Обычно мы даем бактериям как минимум семьдесят два часа...

— Однако полного успеха нам в этих случаях добиться не удавалось, — сказала доктор Брайт. — Мы утратили первые семь экземпляров, номер восемь начинает разлагаться, и, согласно утренним образцам, даже у номера девять не проявляются признаки клеточной регенерации в мускульных тканях. Полная катастрофа с номером пять доказала, что через семьдесят два часа удачное течение эксперимента невозможно, поэтому предлагаю взглянуть, что получится, если мы сократим процесс.

Кэтрин провела ладонью по обтекаемой поверхности бокса.

— Я не знаю... — произнесла она с сомнением.

— И кроме того, — продолжала доктор, — если эти пики действительно указывают на возникновение самостоятельной мозговой активности, в дальнейшем то, что мы считали существенным фактором, — лишение сенсорной чувствительности в условиях камеры, вероятно...

— Расплющивает их в лепешку.

Обе женщины обернулись.

— Довольно грубо, Дональд, но, по существу, правильно.

Кэтрин внимательно оглядела все узлы установки и мониторы, отражающие состояние процессов во времени, на которых высвечивались результаты обработки.

— Хорошо. За исключением постоянного альфа-ритма на входе, по сути дела, она ничего другого не выдает.

Доктор Брайт вздохнула и решила на некоторое время согласиться с этой точкой зрения.

— Так оно и есть. Кэтрин, не своди с мониторов глаз и, если произойдут какие-либо изменения, сразу же дай знать.

Задвижка щелкнула, затвор, издав похожий на вздох звук, открылся; возник легкий запах формальдегида, примешавшийся к обогащенному кислородом воздуху, и тяжелая крышка бесшумно поднялась вверх на противовесах. Обнаженное тело Марджори Нельсон лежало на стерильной подкладке, выстилавшей бокс изнутри, огромные пурпурные шрамы были наспех зашиты; волосы раздвинуты в тех местах, где скобки удерживали крышку черепной коробки. Легкие следы похоронной косметики создавали искусственный румянец на скулах, заметно выделявшийся на фоне посмертной маски.

У пульта с мониторами Кэтрин нахмурила брови.

— Что-то не так... Быть может, плохое соединение. Доктор Брайт, будьте любезны, проверьте контакты.

Натягивавшая пару хирургических перчаток Дженис Брайт наклонилась и тут же стремительно отпрянула назад.

Серо-голубые глаза распахнулись.

— Черт побери! — Дональд в ужасе отскочил, наткнулся на бокс номера девять и ухватился за него, чтобы не потерять равновесие.

Одна секунда. Две секунды. Три секунды. Целая вечность.

Как внезапно они открылись, так же неожиданно глаза и закрылись.

Кэтрин со своего места не могла видеть тело, так как его загораживала аппаратура, также не обратила она особого внимания на возглас Дональда; по мнению девушки, его крики слишком часто раздавались по совершенно пустячным поводам. Она вздохнула.

— Просто проверьте разъемы. Возможно, что-то с проводами.

— С проводами! — Стетоскоп, висевший на шее молодого человека, взметнулся вверх, описав немыслимую дугу. — У нас здесь не просто что-то пошевелилось, уважаемая коллега, у нас произошло узнавание.

— Что ты сказал? — Кэтрин, как пружина, вскочила на ноги, вглядываясь попеременно в Дональда и в доктора Брайт — Что произошло?

— Мы открыли крышку, оно открыло глаза, ну и... бам! — Молодой человек нанес удар по невидимой боксерской груше. — За этот миг она поняла, кто стоит возле нее. Говорю тебе, Кэти, она узнала доктора Брайт!