Ученица Волхва - Иван Тарасов

Радомир развернул карту, начертанную на берёсте.

— Дальше — глубже. Но теперь мы знаем её слабость.

Они двинулись вперёд, а болото за их спинами затягивало раны, готовясь к новой встрече.

Болото встретило их молчанием. Вода, чёрная как смоль, отражала серое небо, а воздух был густ от запаха гнили и мириад светлячков, мерцающих, как звёзды в перевёрнутом небе. Посреди топи, на кочке, поросшей мхом, сидела Дарья. Её платье, когда-то синее, теперь слилось с цветом ила, а в руках она сжимала куклу — тряпичное подобие человека, пропитанное болотной слизью.

— Мама… — её голос прозвучал одновременно детским и древним, как шелест высохших листьев.

Арина замерла. Слово «мама» ударило её в грудь, словно нож. Она сделала шаг вперёд, но Радомир схватил её за руку.

— Не подходи. Это морок.

Но Дарья уже подняла лицо. Её глаза были пустыми, как колодцы без дна, а на щеках застыли дорожки из тины, словно слёзы.

— Я ждала тебя, — мавка протянула куклу. — Смотри… наша доченька.

Арина вздрогнула. Внезапно перед ней вспыхнул образ: она держит на руках младенца с глазами цвета болотной воды. Девочка смеётся, а за окном светит солнце, которого нет в Черноборе.

— Это не твоё, — прошептал Радомир, но его голос звучал далеко, будто через толщу воды.

— Почему ты бросила нас? — Дарья встала, и болото зашевелилось под её босыми ногами. Вода поднялась, обвивая её лодыжки, как змеи. — Папа сказал, ты вернёшься…

Арина почувствовала, как сердце сжимается. Ей хотелось крикнуть: «Я здесь!», обнять эту девочку, которая казалась такой реальной. Кукла в руках Дарьи зашевелила тряпичными пальцами.

— Она хочет, чтобы ты её взяла, — голос Тихона прозвучал над ухом. Он стоял сзади, его дыхание прерывисто. — Не смотри ей в глаза!

Но Арина уже смотрела. В зрачках Дарьи она увидела себя — в рваном платье, с волосами из тины, качающую куклу на краю трясины.

— Мы будем вместе, — Дарья улыбнулась, и её губы потрескались, обнажив чёрные дёсны. — Навсегда.

Радомир бросил вперёд горсть соли. Она шипя рассыпалась в воздухе, разрывая морок на мгновение. Арина увидела правду: кукла была сшита из кожи, а вместо волос — болотные травы.

— Беги! — закричал Радомир, хватая её за руку.

Но Дарья взвыла. Вода взметнулась стеной, отрезая путь назад.

— Мама! — её крик смешался с рёвом пробуждающегося болота.

Арина протянула руку к кукле, и болото взорвалось. Вода сомкнулась над её головой, затягивая в ледяную пучину. В ушах звенел смех Дарьи, а перед глазами мелькали обрывки жизней, которых не было: она качала младенца у печи, шила платье из ситца, смеялась с мужчиной, чьё лицо скрывала тень…

— Это не твоё! — чей-то голос прорвался сквозь морок.

Она открыла глаза. Вокруг плавали призрачные силуэты — духи предков, шепчущие на забытом языке. Но среди них выделялся один: Михаил Меньшой. Его доспехи были пробиты, лицо — бледным, но взгляд горел яростью живой души.

— Арина! — он схватил её за запястье, и холод его прикосновения вернул её к реальности. — Слушай! В Вадаболе на нас напали. Я убит… но это не важно. Если бы тогда…

Он замолчал, его образ дрожал, как пламя на ветру.

— Если бы я не был трусом, я бы украл тебя из монастыря. Полюбил… как должен был.

Болото сжало Арину сильнее, но Михаил рванул её вверх. Его призрачная форма начала распадаться.

— Беги! — он толкнул её к поверхности. — Ради этой любви…

Вода выплюнула её на кочку. Арина закашлялась, выплёвывая ил. Дарья визжала где-то в тумане, а кукла в её руках горела синим пламенем — Радомир, стоя по пояс в трясине, метнул в мавку заклятье.

— Тихон! — Арина увидела, как оборотень, превратившийся в барсука, рвёт когтями корни, пытаясь добраться до куклы.

Михаил, его призрак почти невидимый, прошептал последние слова:

— Прости…

Его образ рассыпался, как пепел.

— Нет! — Арина рванулась вперёд, хватая горящую куклу. Кожа обжигала ладони, но она сжала тряпье сильнее. — Дарья! Ты свободна!

Мавка завизжала. Её тело начало распадаться, превращаясь в светлячков, которые унеслись к небу.

Радомир вытащил Тихона из топи. Барсук, окровавленный, но живой, смотрел на Арину.

— Кто это был? — спросил Радомир, замечая слёзы на её щеках.

— Тот, кого я не успела узнать, — прошептала Арина, глядя на последние искры Михаила, таявшие в тумане.

Болото замолчало. Но вдалеке, у границы леса, завыл ветер — словно обещая, что боль ещё вернётся.

Возвращение в Чернобор было тихим. Арина шла позади, не замечая, как ветер рвёт её платок, а дождь смешивается со слезами. В ушах звучал голос Михаила: «Ради этой любви…» — но любовь эта теперь казалась проклятием.

— Все, кто приближается… погибают, — бормотала она, глядя на свои дрожащие руки. — Еремей стал бессмертным, Михаил — призраком… Тихон…

Она обернулась. Тихон шёл рядом, его лицо всё ещё было бледным, но глаза больше не метались. Он заметил её взгляд и попытался улыбнуться. Арина резко отвернулась.

Радомир остановился у края леса, где начиналась тропа к деревне.

— Дом близко, — сказал он, но Арина не двинулась.

— Ты знал, — её голос прозвучал хрипло. — Знаешь, почему так происходит? Почему я…

— Не ты причина их смерти, — перебил Радомир, поворачиваясь. Его зелёные глаза glowed в сумерках. — Судьба плетётся не вокруг тебя. Она — сеть, и мы все в ней лишь узлы.

— Ложь! — Арина сжала кулаки. — Михаил умер из-за меня. Еремей… ты…

Она замолчала, поняв, что Радомир — это Еремей. Бессмертный. Тот, кто уже отдал часть души, чтобы защищать её.

Тихон шагнул вперёд, его голос прозвучал твёрдо:

— Любава звала меня, а не тебя. И это я выбрал идти в болото.

Радомир кивнул, подходя к Арине.

— Ты не богиня, чтобы решать судьбы. Ты — человек. И даже мавки… — он указал на лес, — …они лишь потерянные души, а не кара.

Но Арина не слышала. В её голове звенело: «Михаил. Еремей. Тихон. Все они…»

Пока трое возвращались домой из-за их спин с болот вдруг стал слышен странный гимн. Он был совсем не похож на тягучие песни мавок. Нет. Это был настоящий темный марш очень давних предков.

Гимн Чернобога

Куплет 1:

Шшш ветров в чёрных кронах, хруст костей под снегом,

Чернобог — владыка тени, чаща стонет бегом.

Вой волков — твой голос, вихрь в болотной мгле,

Ррр… ревут корни, ррр… в земле.

Припев:

Чернобог! Чёрный рог!

Твой закон — наш порог.

Чернобог! Кровь и вздох!

Ты — щит, ты — врагов разорвёшь!

Куплет 2:

Макошь нити спряла, Велес рогом бьёт,

Но в чаще нашей — чара, где твой