Иноплеменники России в Отечественной войне 1812 г. - Валерий Ульман

отрядом, действовавшим против неприятельской кавалерии, участвовал в «Битве народов» под Лейпцигом, был военным губернатором Касселя. С января 1814 г. командовал бригадой в 17-й пехотной дивизии. Участвовал во взятии Парижа». (С. 421)

Из рапорта генерал-лейтенанта П.А. Строганова: «Между тем неприятель, знавши всю важность Смоленской дороги, которую мы прикрывали, ежеминутно усиливался и, наконец, успел занять гору, на которой стояла наша батарея, но мгновенно с боку генерал-майором Цвиленевым, а в лицо генерал-майором Фоком был сильно встречен и опрокинут с великим уроном, к чему так же немало содействовал подполковник Керн с Белозерским полком, который их взял совершенно с тылу…Особенно же должен упомянуть о генерал-майоре Цвиленеве, генерал-майоре Фоке, бригадном начальнике полковнике Желтухине, полковнике Криштафовиче, полковнике Рихтере и полковнике Сулимее».[221]

Багговут, совершая марш от «правого крыла, приказал Шрейдеру остановиться и держаться перед нашею курганною батареею, носящею имя «батареи Раевского». Только что Шрейдер стал на место, ему назначенное, пуля ударила ему в левую ногу, и в след за тем ядром оконтузило правую его ногу. Однакож Шрейдер не оставил поля сражения, и пока ему делали перевязку, поручил распоряжаться вместо себя майору Людингсгаузену-Вольфу, быв в сие время свидетелем, как Тобольский полк отражал неприятельских всадников».[222]

Из донесения М.И. Кутузова Александру I: «Генерал-лейтенант Багговут с 4-ю дивизией присоединился в то же время к 1-й гренадерской дивизии и принял оную в свою команду. После сего неприятель хотя и делал несколько покушений на наше левое крыло, но всякий раз был отражен с величайшей потерей».[223]

Из рапорта генерал-майора Сиверса: «…первый эскадрон, под командою графа Сиверса (капитана – В.У.), атаковал одну пешую колонну;… третий, под командою майора Борграфа, подкреплявший оные эскадроны – неприятельскую кавалерию; четвёртый, под командою майора Мильфельда – взял неприятельских тиральеров в тыл: каждый эскадрон имел найлучший успех…».[224]

Капитан граф Сиверс «с командуемым им эскадроном, – с отменною храбростью первый врубился в неприятельские колонны, взошёл на неприятельскую батарею, из 12 пушек состоящую, которых, однако, полк увезти был не в состоянии, ибо наступающая неприятельская кавалерия с подкреплением большого числа пехоты, из лесу выходящей, воспрепятствовали оному предприятию; на оной батарее храбрый капитан Сиверс тяжело ранен пулею в ногу, лошадь под ним убита».[225]

Полковник Буксгевден «с 3-мя полками 2-й гренадерской дивизии,… быстро напал на неприятеля, опрокинул оного и освободил укрепления; но среди блистательного своего подвига вскоре был сам убит».[226]

Иван Филиппович Буксгевден: Принимал участие в кампании 1806–1807 годов в Восточной Пруссии и 20 июня 1808 года, в чине полковника, за отличие в делах против Наполеона награждён орденом св. Георгия 4-й степени. 9 ноября 1807 г. получил в командование Астраханский гренадерский полк. Во главе этого полка Буксгевден принимал участие во многих сражениях начального этапа Отечественной войны 1812 года. Во время Бородинского сражения Астраханский полк находился в резерве, и когда Багратион выдвинул 2-ю гренадерскую дивизию для контр-атаки Семёновских флешей, на которые к тому времени уже ворвались французы, Буксгевден возглавил колонну Астраханского полка и был убит во время рукопашной схватки. М. И. Кутузов в реляции после сражения писал: «Астраханского гренадерского полку полковник Буксгевден, несмотря на полученные им три тяжёлые раны, пошёл ещё вперёд и пал мёртв на батарее с многими другими храбрыми офицерами».[227]

«Гренадеры, работая штыком и прикладом, выжили французов из гнезд, в которых они не успели еще отсидеться. Но тут ранен принц Карл Мекленбургский, которого так любили жители смоленские, когда он был у них на постое с своим прекрасным Московским полком; тут ранен полковник Шатилов; а полковник (Астраханского гренадерского полка) Буксгевден получил три раны и шел все вперед, пока взошел на батарею и лег мертвым, но победителем, со многими другими офицерами».[228]

Мекленбург-Шверинский Карл Август Христиан: «В 1809 г. сражался с турками под Браиловым, Журжей и Татарицей, в мае 1810 г. под крепостью Базарджик, которая была взята 22 мая (был награжден золотой шпагой с алмазами). Находился при осаде Шумлы и штурме г. Никополя. В 1812 г. командовал 2-й гренадерской дивизией в армии П. И. Багратиона, сражался с французами при Дашкове, Шевардине и особенно отличился в Бородинском сражении, где был ранен (награжден чином генерал-лейтенанта). Участвовал в сражениях под Малоярославцем, Вязьмой и Красным. В 1813 г. сражался под Люценом, Бауценом, Дрезденом, Кульмом и Лейпцигом, в 1814 г. – при Бриенне, Ла-Ротьере, Бар-сюр-Обе, Лаоне и при взятии Парижа». (С. 470–471)

Между тем «как с обеих сторон валились люди, конница французская раз за разом взбегала на поле и схватывалась с нашею, то расшибая, то расшибаясь, в это время и в этих же местах распоряжался генерал Барклай-де-Толли. Михаило Богданович Барклай-де-Толли, главнокомандующий 1-ю западною армиею и военный министр в то время, человек исторический, действовал в день Бородинской битвы с необыкновенным самоотвержением. Ему надлежало одержать две победы, и, кажется, он одержал их! Последняя – над самим собою – важнейшая! Нельзя было смотреть без особенного чувства уважения, как этот человек, силою воли и нравственных правил, ставил себя выше природы человеческой! С ледяным хладнокровием, которого не мог растопить и зной битвы Бородинской, втеснялся он в самые опасные места. Белый конь полководца отличался издалека под черными клубами дыма. На его челе, обнаженном от волос, на его лице, честном, спокойном, отличавшемся неподвижностию черт, и в глазах, полных рассудительности, выражались присутствие духа, стойкость непоколебимая и дума важная. Напрасно искали в нем игры страстей, искажающих лицо, высказывающих тревогу души! Он все затаил в себе, кроме любви к общему делу. Везде являлся он подчиненным покорным, военачальником опытным. Множество офицеров переранено, перебито около него: он сохранен какою-то высшею десницею. Я сам слышал, как офицеры и даже солдаты говорили, указывая на почтенного своего вождя: «Он ищет смерти!» Но смерть бежит скорее за теми, которые от нее убегают. 16 ран, в разное время им полученных, весь ход службы и благородное самоотвержение привлекали невольное уважение к Михаилу Богдановичу. Он мог ошибаться, но не обманывать. В этом был всякий уверен, даже в ту эпоху, когда он вел отступательную, или, как некто хорошо сказал, «войну завлекательную!» Никто не думал, чтобы он заводил наши армии к цели погибельной. Только русскому сердцу не терпелось, только оно, слыша вопли отечества, просилось, рвалось на битву. Но предводитель отступления имел одну цель: вести войну скифов и заводить как можно далее предводителя нашествия».[229]

«Сам Барклай-де-Толли со свитой участвовал в схватках и прнужден был обнажать саблю для собственной защиты.