Спасите меня, Кацураги-сан! Том 11 - Алексей Аржанов

с белыми картами и трёх с чёрными. Ведь за чёрные дают больше баллов, но вопросы там сложнее.

Вывод отсюда один: в прошлой олимпиаде за чёрные карты баллов не начисляли. Вот тут-то мой коллега и проиграл, поскольку увлёкся гонкой за простотой.

— Купер, а как вы оказались в команде Фукусимы? — поинтересовался я. — Ведь он собирал только узких специалистов. Зачем ему понадобился терапевт?

— Я не только терапевт, но ещё и инфекционист, — ответил он. — У нас в Австралии много разных инфекционных болезней. Сами понимаете — тропики, субтропики. Специальность очень актуальная.

— Не подумайте, что это лесть, но мне всегда нравилось это направление. Инфекционист — сложная специальность, но крайне интересная.

— Не то слово! — воскликнул Купер Уайт. — Запомнить сотни сыпей, пару десятков разновидностей лихорадок и целый букет симптомов, которые могут говорить почти о чём угодно… Согласен! Это очень увлекательно, — он выдержал паузу, а затем добавил: — Особенно если знать, как убить инфекцию. Если вы понимаете, о чём я.

Я внимательно посмотрел ему в глаза. Не могу понять, он играет со мной? Нет… Купер сомневается. Да что б меня! Он говорит так, будто обладает антисептической магией. Умеет уничтожать инфекции. Просто не знает, как заговорить со мной об этом.

И со мной точно такая же проблема. Я не уверен, что могу поинтересоваться у него, владеет ли он какими-то экстраординарными способностями. Для обычного врача это прозвучит, как полнейший бред!

— Кажется, я вас понимаю, Купер, — уклончиво ответил я. — Продолжим разговор за ужином.

— Разумеется, — улыбнулся он. — Тем более, мы уже приехали!

Мы остановились у небольшого здания с вывеской «Манта Ресторан». Район, в котором располагалось это место, носил чудное для русского ума название «Вуллумулу». А уж если упомянуть, что на английском это слово пишется в два раза длиннее… Получится весьма забавно, особенно для человека, который не очень хорошо владеет иностранными языками.

Мы расположились на улице за столиком на самом краю пирса, откуда открывался невероятный вид на залив. И самое главное — отсюда легко можно было рассмотреть Сиднейский оперный театр.

— Что, Тендо, нравится вам в Сиднее? — спросил Купер, заметив восторженный блеск в моих глазах.

— Да, я впечатлён. У вас очень красивый город, — сказал я и тут же мысленно провёл сравнение с Индией. Обе страны могут предложить целый перечень впечатляющих достопримечательностей. Но кое-что сильно отличает Сидней от того же Нью-Дели. Пока что мне не удалось почувствовать ни одного места силы. Мы проезжали различные храмы и прочие культурные места, но в плане течения жизненной энергии везде было глухо.

Если Купер Уайт действительно лекарь, живётся ему, скорее всего, очень туго. Ни одного источника подпитки, кроме собственного тела. Хотя… Возможно, он знает особые места, которые трудно найти простому туристу. Тот же самый храм Дзодзёдзи я нашёл далеко не сразу.

Мы заказали два стейка, тарелку с устрицами и бутылку вина на двоих. Разумеется, в самом дорогом районе Сиднея скидки для участников конгресса предусмотрены не были. Но я мог себе позволить разок поужинать здесь ради разнообразия.

— Что ж, теперь, когда нас никто не подслушивает, мы можем перейти к делу, — сказал я. — Пусть вам мои слова не покажутся странными, Купер, но доктор Щербаков сказал, что отметил между нами серьёзное сходство. Сначала я отнёсся к его словам со скепсисом, но… Теперь и сам вижу эту любопытную деталь.

Купер взволнованно проглотил сухой ком, но ничего не ответил. Ждал, когда я закончу свою мысль. Понимаю, он опасается. Боится, что я сочту его сумасшедшим, если он заявил о своей лекарской принадлежности.

Но меня эта игра уже утомила. Скажу прямо, а если он начнёт отнекиваться, выкручусь, объяснив, что перепутал слова из-за плохого знакомства с языком.

— Вы ведь не просто врач-инфекционист, Купер, верно? — произнёс я. — Вы — лекарь, не так ли?

Купер Уайт шумно выдохнул и уронил вилку на стол. Затем устало провёл рукой по волосам, и лишь после этого воскликнул:

— Я так и знал, Тендо! Ещё до того, как встретился с вами. Ваша статья расписана так, будто вы… Не обследовали больного, а попросту «прочли» его тело.

— Значит, я могу трактовать ваши слова, как признание? — усмехнулся я.

— Если я скажу, что в одном микролитре вашей крови прямо сейчас ровно пять миллионов эритроцитов. С погрешностью в две-три сотни тысяч, — заявил он.

Я тут же перепроверил и убедился, что Купер Уайт не лжёт. Но если он смог так быстро подсчитать количество моих клеток… Боже! Да до какого же уровня он уже разогнал свою магию?

— «Клеточный анализ»? — коротко спросил я.

— Какой-какой? — не понял он. — Вы про эту способность? Я называю её рентгеновским зрением.

Ага… Значит, он не совсем такой, как я. Другими словами, он — местный. Из этого мира. У меня абсолютно все лекари именовали свою диагностическую силу «анализом» и классифицировали её в зависимости от глубины осмотра.

— Я тоже владею подобным навыком, — произнёс я. — Но пока что остановился на клеточном уровне. Скажите, а что насчёт молекул? Подсчитать количество глюкозы в моей крови не сможете?

Если у него уже открыт «молекулярный анализ», то получится, что он уже превзошёл мои способности.

— Нет, Тендо, так глубоко я смотреть не могу, — усмехнулся он. — Шаг право, шаг влево — и сила больше не работает. Только клетки. Молекулы не вижу, как и ткани, в которые собираются клетки.

— Стоп, погодите… — нахмурился я. — Как это — не видите ткани? А органы? Весь организм в целом?

— Говорю же, только клетки, — уточнил он.

Вот с таким феноменом я ещё точно никогда не сталкивался! Обычно лекари открывают одну ступень за другой. А Купер сразу заполучил «клеточный анализ», но не имеет возможности пользоваться куда более простыми версиями диагностической магии.

Будто, у него магическая пресбиопия — сочетание одновременно и дальнозоркости, и близорукости.

— А вы что же, Тендо, можете вообще все уровни просматривать? — удивился он.

От волнения у Купера Уайта тряслись руки.

— От организменного до клеточного включительно, — сказал я. — Но это — не предел. Можно заглянуть дальше. Как минимум, в молекулярный.

— Ну вот… — усмехнулся он. — А брат ещё меня называл суперменом! По сравнению с вами, у меня совсем