Луковые кольца в сахарном сиропе - Катя Тева

он раньше с тобой встречался! — заметил Саша и поаплодировал Воронцовой. Смотри, мол, какую чушь ты сморозила.

— Вот именно, только удержать не смог, теперь довольствуется замухрышкой-заучкой, — она так сильно махнула головой, что волосы подлетели в воздухе, а потом водопадом рассыпались по плечам. — Еще увидимся! — эти слова Света адресовала Маше, так как смотрела в этот момент именно на нее.

Артем вскочил с места, поправил прядь волос, которая упала на лицо и сказал Воронцовой:

— Отойдем на пару слов, раз уж ты приперлась.

Он пошел в сторону, а Светка, задрав голову и сложив руки на груди, последовала за ним.

О чем они говорили — не слышал никто. Но он явно высказывал свое недовольство и накопившиеся обиды, судя по жестам и мимике. Светка в долгу не осталась — махала руками и широко открывала яркий напомаженный рот. Пару раз ее тонкий пальчик указывал в сторону лавочки, и скорее всего именно в сторону сидящей на ней Маши.

Артем закончил говорить, вскинул руки и медленным шагом направился обратно, к друзьям.

Маша нервно сглотнула, провожая одноклассниц взглядом. До вчерашнего дня она и понятия не имела, что значит — иметь врагов. И как она умудрилась так вляпаться? Не стоило вываливать на них мусор. Но, с другой стороны, без этого она не сидела бы сейчас здесь, рядом с Артемом.

Появление Воронцовой и ее подруг прервало разговор, который так и не получилось наладить обратно, поэтому ребята приняли решение расходиться по домам.

Илья пошел провожать Лену, прихватив за компанию Сашку Соболева, потому что ему нужно было в ту же сторону.

А Машу пошел провожать Артем.

Наконец-то они остались вдвоем. По дороге домой она сполна получила то, чего так ждала весь вечер — его внимание. За целый вечер Воронцова удосужилась гораздо большего, чем она.

— Ты сегодня такая нарядная, — сказал он, беря ее за руку.

Это легкое касание всколыхнуло в душе целую волну эмоций и чувств.

Маша впервые шла вот так с молодым человеком и ее ладони предательски вспотели.

— Плохо? — тихо спросила она. Сама то она давно пожалела и о платье, и о проклятых босоножках.

— Нет, наоборот! Ты совсем другая. Не то, что в школе. Видишь, как я тебя удачно разглядел? — Артем подмигнул и улыбнулся.

Что значит разглядел? А какой она была до этого? Замухрышкой, серой мышью — подсказало подсознание.

— Ты на Светку не обращай внимания. Она дура. Но и не связывайся, поняла? — его слова больше походили на предупреждение, чем на просьбу, отчего Маша напряглась.

— В каком смысле? Мне что теперь, из дома не выходить?

— Она бесится, понимаешь? Ревнует!

— Ты же сказал, что между вами ничего нет. Пройденный этап, или что-то вроде.

— Для меня — да. Но она походу еще надеется. Я с ней поговорю, чтоб тебя не трогала, если не хочет проблем.

А разве он только что не сделал этого? О чем они тогда вели беседу почти пятнадцать минут? О погоде? Ревновала его не только Светка, как бы Маша не хотела в этом признаваться.

До самого дома Маши они больше не проронили ни слова. Так и шли, держась за руки. Маша спотыкалась на каждой кочке, совершенно не видя землю под ногами. Артем подхватывал ее, чтобы не упала, сжимая все крепче ладонь.

Около калитки они остановились. Маша поежилась — то ли от ночной прохлады, то ли от нервов. Это ее первое в жизни свидание, к такому не подготовишься. Только пережить. Да еще и прошло оно не так романтично, как рисовала ее бурная фантазия.

— Завтра также в семь? — спросил Артем, встав напротив нее.

— Завтра? — Маша не ожидала, что теперь ее каждый день будут звать гулять. — У меня вроде нет никаких планов.

Даже если бы они были, она все равно сделала бы выбор в пользу Артема. Одно свидание ничего не значит, а вот два — это уже кое-что. Так уверяла героиня одной из недавно прочитанных книг, и сомневаться в ее словах Маша не собиралась.

— Вот и хорошо. Тебе все понравилось? Здорово погуляли, да? — Артем сам спросил и сам же ответил, видимо это свойственно мужчинам, особенно таким самоуверенным.

— Просто отлично, — согласилась Маша.

Он наклонился и поцеловал ее. От неожиданности Маша отстранилась, но Артем не позволил ей далеко уйти — обнял за талию и притянул к себе. Его настойчивость напугала, но она поддалась. Голова закружилась. Он то, в отличии от нее, знал, что и как делать.

— Не плохо, — сказал Артем, оторвавшись. — Но тренировка не помешает. Завтра продолжим.

Попрощавшись, Артем отправился домой, а Маша не могла сдвинуться с места. Лучший парень в классе только что проводил ее домой и поцеловал. Она ущипнула себя за руку, чтобы проверить, не снится ли ей. Приятная боль подтвердила — всё это правда.

Ну и пусть Воронцова ходит за ним по пятам! Провожал то он Машу. Рано или поздно Светка встретит другого и исчезнет из их жизни. Лучше бы конечно рано, чем поздно. Потому что делать вид, что Машу это не беспокоит, трудно.

Оставшись наедине с собой, она медленным шагом направилась в сторону калитки, чувствуя, как с каждым шагом тонкие ремешки впиваются в пальцы ног.

Завтра она пойдет в другой обуви и в другой одежде.

Шорох во дворе заставил подпрыгнуть на месте, позабыв про дискомфорт. Не успела она сообразить, что делать, как из-за угла ее дома показалась знакомая голова, а потом весь человек целиком. Витя.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Маша с облегчением вздохнула, чувствуя, как бьется сердце. — Напугал меня до смерти!

Она ждала нелепых оправданий, но их так и не последовало. Витя сложил руки на груди, широко расставил ноги и молча смотрел на нее. Встал прям как Артем, один в один. То ли у них, парней, так было принято, то ли привычка была заразной.

— Эй, что случилось? — Маша присмотрелась, а он ли это вообще? Да, он, однозначно.

— Я ждал тебя, — тихо ответил Витя.

— Зачем? — Маша догадалась, что Витя мог видеть и слышать их с Артемом прощание. Не очень приятно, когда первый поцелуй в жизни происходит при свидетелях.

— Хотел задать тебе тот же вопрос. Зачем? — голос его дрогнул, возможно он слишком много времени провел в засаде и прилично замерз.

— Ничего не понимаю. Что происходит?

— Зачем ты пошла с ним гулять? — он говорил тихо, еле слышно, но голос оставался твердым.

— Меня позвали, вот я и пошла. — Маше не хотелось оправдываться, хотя было за что. Раньше они