В погоне за чувствами - Морин Мур

Я следую собственным инструкциям и делаю глубокий вдох, а затем выдох.

– Я немного ушиблась, но все в порядке. У меня большая повязка на руке. Кажется, я немного поцарапалась. Я в порядке, милая. Мне бы просто хотелось, чтобы ты была здесь.

Я прижимаюсь лбом к прохладному дереву двери и закрываю глаза. Я знаю, что она делает это не нарочно. Говорит о том, как бы ей хотелось, чтобы я была рядом, или о том, что не хотела бы, чтобы я поступала на учебу вдали от дома.

Но каждый раз, когда она это произносит, меня гложет чувство вины.

– Я знаю, мама. Я… я могу приехать к тебе сегодня и убедиться, что с тобой все в порядке. Хочешь, я проведаю тебя? – предлагаю я, хотя и не могу себе этого позволить. Не только потому, что моя машина, возможно, сломается по дороге, но и потому, что мне придется пропустить день в колледже, а я стараюсь не отставать от занятий. Не то чтобы я ей об этом скажу. Даже если скажу, она все равно не поймет.

– Я была бы рада, милая. У меня заканчиваются продукты, и миссис Хендерсон предложила мне одолжить ее машину, чтобы съездить в магазин вчера. На этот раз я добралась до машины. Но я… Я просто сидела на переднем сиденье, и все это напоминало мне о твоем отце. Я не смогла этого сделать, Вив, – она всхлипывает.

Прошло два года с тех пор, как он попал в аварию, а мама ни разу не садилась за руль. Она даже не заводила машину, что сильно ограничивало ее возможности трудоустройства. Все это время она работала на дому, и в те дни, когда ей трудно вставать с постели, ей еще труднее сохранять работу.

Я понимаю, что она напугана и что все, что связано с вождением, ввергает ее в состояние паники. Я чувствую то же самое. У меня до сих пор иногда трясутся руки, когда за окном уже поздно и темно, и я погружаюсь в свои мысли.

– Все в порядке, мама. Ты пыталась. Вот что важно, помнишь? Все будет хорошо. Я скоро приеду и позабочусь обо всем. Обещаю, – успокаиваю я ее.

Еще один всхлип.

– Хорошо, милая. Спасибо, что делаешь это. Скоро увидимся.

Я бормочу «до встречи» и выпрямляюсь, оглядывая комнату. Если я переживу эту неделю, это будет чудо. На моем телефоне вибрирует уведомление о сообщении, и, взглянув на экран, я вижу очередное СМС от Хэлли.

Честно говоря, последние пару дней у меня не было сил отвечать на ее сообщения, и я чувствую себя ужасно из-за этого.

У нас должен был быть девичник, но у меня не было возможности обсудить его с Ризом, потому что вместо этого мы поссорились.

Хэлли: Хочешь, встретимся за ланчем? У меня сегодня перерыв между алгеброй и европейской литературой.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь придумать, что ответить. Очевидно, я не смогу встретиться сегодня за ланчем, так как собираюсь ехать домой, чтобы увидеть маму.

Но я не могу сказать ей, что мне срочно нужно вернуться домой в середине недели, потому что моя мама едва в состоянии позаботиться о себе.

Я нажимаю на экран, отвечая на ее сообщение.

Вив: Я сегодня совершенно завалена работой над рефератом по английскому, но все еще работаю над нашими выходными! Риз не против.

На самом деле я не знаю, так это или нет, но я не буду его спрашивать. Только не после нашей ссоры. Я не хочу повторения вчерашнего. Достав ключи, я собираю свои вещи и запихиваю их в рюкзак, затем распахиваю дверь спальни и направляюсь на кухню. У меня нет времени что-либо готовить, поэтому я просто возьму банан или что-нибудь еще.

Я тянусь за фруктами, но записка рядом с вазой останавливает меня на полпути. С тех пор, как я переехала, это стало нашей привычкой. Он оставляет мне что-нибудь, а на следующий день я отвечаю ему тем же.

Например, на пакетике овсянки: «Ты ОВСёл». Или на хрустящих шариках: «Надеюсь, твой день будет восХРУСТительным». Это банально и нелепо, и я не ожидала, что такое случится после нашей вчерашней ссоры.

На столе лежит злаковый батончик – с зефиром, мой любимый – и записка:

«Прости, что я тупица. Простишь?

Надеюсь, ты поЗЛАКомишься этим,

Риз»

Мой смех эхом разносится по пустой кухне, и я подношу пальцы к губам, вновь перечитывая черные буквы, нацарапанные на бумаге.

Думаю, если и было что-то, что заставило бы меня забыть о событиях прошлой ночи, так это мой любимый злаковый батончик и неудачный каламбур на завтрак.

⁂

Когда я добираюсь до дома, все оказывается хуже, чем я ожидала. Мама не просто оцарапала руку, она рассекла ее, и, вероятно, ей следовало наложить швы или, по крайней мере, показаться врачу.

Я продезинфицировала рану, наложила две повязки-бабочки на порез и позвонила ее лечащему врачу по видеосвязи. Он сказал, что нужно следить за раной и, если покажется, что она не заживает, прийти к нему.

– Мама, тебе нужно начать лучше заботиться о себе, – говорю я ей, садясь рядом на старый диван. Весь день я провела, убирая пустые чашки и грязные тарелки, стирая белье и простыни, а затем покупая кое-что из продуктов в местном магазине, чтобы помочь ей.

Я так беспокоюсь о ней, но каждый раз мне кажется, что вместо того, чтобы сделать один шаг вперед, мы отступаем на два назад.

Что, если бы она ударилась головой и потеряла сознание? Я бы даже не догадалась, что что-то не так, и мое беспокойство заставляет меня усомниться в своем решении остаться в университете Орлеана, что более чем в двух часах езды от дома.

– Я знаю, дорогая. Знаю. Я обещаю, что буду, – отвечает она, как всегда. Всегда пустые обещания, что никогда не выполняются.

Повернувшись к ней лицом, я беру ее тонкие руки в свои.

– Я серьезно. Ты должна, мама. Я учусь слишком далеко, и если с тобой что-то случится, я не знаю, что буду делать, – в ее глазах блестят слезы, и мое сердце сжимается от боли.

– Я никуда не собираюсь уходить, Вив. Я здесь. Бывают такие тяжелые дни, детка. Ужасные настолько, что невозможно даже открыть глаза. Раньше было так легко быть счастливой. До того, как…

Дело в депрессии. Она крадет то, кем ты был раньше, и направляет радость против тебя самого,