На утренней заре - Григорий Иванович Барыкин

— Нельзя, Тузик, назад! — строго прикрикнул Ежов.

К костру тяжело подошел худенький, белокурый парень с ружьем за плечом. Поздоровавшись, он спросил, можно ли переночевать на стане, и, не дожидаясь ответа, присел у костра.

— Что, упарился? — участливо спросил тучный Ежов. — По всему видать, на охоте был?

— Чуть тепленький… За день-то километров тридцать исколесил, — ответил охотник, положив на землю ружье и стал снимать рюкзак и сетку с дичью.

— Откуда будешь-то? — спросил Ежов.

— Троицкий я, с жиркомбината, Степан Котлованов… Отпуск у меня, вот и решил побаловаться — с ружьем побродить, — ответил парень.

— А у тебя с документами в порядке, охотничий билет есть? — уже строго спросил бригадир, всматриваясь в сетку с дичью.

Котлованов полез рукой в боковой карман.

— Ну ладно. Верю. Вот только… зачем ты чайку-то подшиб? — пробасил Ежов, показывая на сетку охотника, в которой лежали две утки и обыкновенная чайка.

— Чайку? Да так… она же вредная, рыбу ловит, — ответил Котлованов.

— Откуда это вы узнали, молодой человек, что чайка — вредитель? — вступил в беседу агроном Борисов. — А известно ли вам, что чайки не только питаются рыбой, но и собирают на пашне массу разных червей, жуков и их личинок, ловят на лугах кузнечиков? Даже мышей и сусликов промышляют? В специальных прудовых хозяйствах, где в мелких прудиках выращивают малоподвижного карпа, чайки, конечно, вылавливают мальков, а на озерах им больше достается больная рыба.

— Вот уж не думал… — с сомнением пробормотал Степан.

— Василий Яковлевич, — обратилась к Борисову Оля, — у нас же разные чайки, может, эта вредная…

— Насколько не изменяет мне память, у нас в области бывают на пролете или гнездуют одиннадцать видов из отряда чаек, — ответил агроном и продолжал: — Чайка сизая, малая, обыкновенная, белокрылая, хохотунья, черная крачка, речная крачка, малая крачка, белощекая, поморник длиннохвостый и поморник короткохвостый… И я не знаю такой чайки, которая бы приносила только вред. А особенно эта — обыкновенная чайка.

— А вот давайте проверим, что сегодня ела эта чайка! — неожиданно предложила Оля, отрываясь от котла с кипящей ухой.

Чайку быстро вскрыли. В желудке у птицы оказались две мыши-полевки… Незадачливый охотник был пристыжен и больше не оправдывался. Разговор как-то сам собой пошел о чайках и вообще об охране природы.

— Когда работаешь на пахоте, так эти чайки, вместе с грачами и галками, стаями вьются над свежими пластами опрокинутой земли, разных червей и личинок собирают, — сказал тракторист Баруздин.

— Да, а какая исключительно коллективная, дружная и смелая эта птица, — перебил его Борисов. — И глаз у чаек острый. Как только завидят хищника, поднимут такой крик, что за несколько километров слышно… Всех предупредят об опасности и не угомонятся, пока не прогонят из своих владений вредного зверя или птицу. Помню один случай… Удил я как-то рыбу на озере Чебаркуль. Впереди на маленький, каменистый, голый островок опустился, вероятно, отдохнуть орел-беркут. Страшного хищника не могли не заметить летавшие вблизи чайки. Они подняли тревожный гвалт. А вскоре уже целая туча белокрылых чаек смело атаковала царя птиц — орла. Они кружили над ним, налетали и ударяли крыльями… Не выдержал орел такого дружного напора, взмахнул крыльями, да и поспешил удрать. А чайки с победным криком проводили его до самого берега. Словом, себя чайки в обиду не дадут. Да и не только себя. Ведь не случайно возле колоний чаек любят гнездиться разные утки. Чайки всегда предупредят их об опасности, прогонят хищника.

— Я как-то на озере подъехал к колонии чаек, так еле-еле выбрался, не рад был… Оглушили, негодницы, криком, всю лодку и меня самого забросали пометом, — под общий смех сказал Баруздин.

— Вот они, чайки-то, какие! — воскликнул Ежов. — Ты, Степан, — охотник, а не знаешь, видать, закона, по которому за отстрел чайки на тебя надо акт составить. Охотничья инспекция оштрафует за это, да еще взыщет за ущерб природе. Еще говорил, что у тебя отпуск, и ты решил побродить с ружьем да «побаловаться». Вот оно, баловство-то, к чему может привести. Ладно, уж на первый случай пусть будет тебе предупреждение…

— Охотник всегда должен помнить, что в его руках не ухват, а огнестрельное оружие. И если применять его он будет, не зная охотничьих законов, то натворит больших бед в природе, — вмешался в разговор Борисов.

Степан молчал… Ему было стыдно.

— Уха поспела, товарищи! Присаживайтесь! Ну что вы на охотника-то все навалились? Сказали, поругали и хватит, — пришла ему на помощь Оля и, обращаясь к парню, ласково добавила: — Садись, похлебай ушки горяченькой. Вот ложка, хлеб… Устал ведь!

— Давай скорее! Караси остынут!.. — похлопал его по плечу Ежов.

НЕ ВСЕ ХИЩНИКИ ВРЕДНЫ

Хищный канюк съел пойманную полевую мышь и уселся на телеграфный столб, чтобы отдохнуть. В это время из кустов просунулся ствол ружья и раздался выстрел… Дробь щелкнула по столбу, но птицу не задела. Испуганный канюк улетел. Из зарослей вышел охотник Яблочкин. Он с досадой плюнул и посмотрел вслед хищнику.

— Ты в кого стрелял? — строго спросил пожилой лесник Сизов, подойдя к нему.

— В ястреба… У нас в коллективе охотников объявлен конкурс по истреблению хищников. Кто больше их настреляет, тот и премию получит, — ответил Яблочкин. — Вот мой охотничий билет.

Сизов взял охотничий билет, положил в карман, сказал:

— Я передам охотбилет председателю вашего коллектива и расскажу, в кого ты стреляешь. Пусть тебе там сделают экзамен.

— Почему так?

— Потому что не все хищники вредны. Вот этот канюк (сарыч) или, скажем, сова приносят большую пользу, истребляя мышей, сусликов и прочих вредителей сельского хозяйства.

— Кого же тогда стрелять? — растерянно спросил охотник.

— Болотных луней, так как они нападают на водоплавающую птицу. Очень вредны ястреб-тетеревятник и ястреб-перепелятник. Мало пользы и от ворон с сороками, которые разоряют гнезда других птиц, нападают на птичий молодняк.

— Не знал я этого, — сознался Яблочкин.

— Не знал? Вот это и плохо. Какой же ты охотник? С ружьем в руках ты можешь натворить много вреда в природе, — заявил лесник и, повернувшись, ушел своей дорогой.

Яблочкину стало стыдно… Он вышел на тракт и направился домой.

ПУШИСТЫЕ «ТАПИРЫ»

Егерь Федосей Ефимыч за обедом весело сказал:

— Ну вот, в Челябинск хохули прилетели. Телеграмму получил.

— Какие еще хохули? — спросила жена, наливая суп в миску.

— Выхухоль… Драгоценные зверьки. Развести их хотят в нашей речке.

— Папка, а они большие? — спросил сынишка Игорь. — Да нет, с котенка… Весом меньше полкило. А длиной с четверть да голый хвостик такой же. Вот и вся хохуля…

— И чего тогда в них нашли хорошего?