День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Высадка была отработана до автоматизма. Один за другим бойцы сержанта Салливана соскальзывали по тонкому шнуру со стафутовой высоты, присоединяясь к своему командиру и прикрывая высадку своих товарищей. Откатился в сторону пулеметчик, припал к земле, опустившись на одно колено и вскидывая свой М249 с примкнутой коробкой под пулеметную ленту на сто патронов. Чувствуя рядом его плечо, и сам сержант ощущал себя более уверенно, оказавшись на территории врага.

— Все на земле, сержант, сэр! Высадка закончена!

Капрал Лопес покинул «Черный ястреб» последним, и теперь стоял рядом со своим командиром, держа наперевес М16А2 с подствольным гранатометом М203. Десантник с прищуром смотрел по сторонам, ожидая появления врага из серого сумрака осеннего леса. Стрекот лопастей над головами стал звучать тише, куда-то отдаляясь, и девять десантников оказались наедине с настороженно притихшей чащей, в глубине которой их ждала опасность.

— Внимание, парни! — Сержант обвел взглядом своих людей, озиравшихся по сторонам, держа оружие наизготовку. — «Хищник» обнаружил террористов примерно в миле отсюда, на пяти часах. Их всего четверо, мы возьмем их в клещи и прикончим, если эти ублюдки откажутся сложить оружие. Нас прикрывает «Апач», он всегда будет рядом. У русских нет шансов, им не выбраться отсюда живыми!

Джеймс Салливан не питал иллюзий насчет возможностей противника. Ему и его бойцам предстояла схватка с опытным и решительным врагом, уверенным, что сражается за правое дело. Но сержант Салливан был уверен и в каждом из своих людей, отлично подготовленных и обладавших превосходство в огневой мощи, а потому не сомневался в скорой победе.

— Капрал Лопес, рядовой Джиллис — в головной дозор! Дистанция — сот ярдов! Всем остальным тоже смотреть в оба! Вперед!

Двое бойцов, выделенных в авангард, исчезли в редких зарослях кустарника, уже почти сбросившего листву в преддверии скорой зимы. Они и вдвоем стоили целого отделения, Лопес, ветеран, прошедший весь кошмар Грозного с первой до последней минуты, и сопровождавший его пулеметчик. С таким заслоном Салливан мог чувствовать себя в безопасности — что бы ни случилось, у него и остальных десантников будет достаточно времени, чтобы приготовиться к бою.

— Тихо, парни, не шуметь, — предупредил сержант своих бойцов, выстроившихся вереницей. — Подойдем тихо и возьмем этих ублюдков за горло! Им никуда не деться!

— Точно, сержант! Сделаем их! Заберем их скальпы!

Головной дозор ушел вперед, растворившись в сумраке осеннего, насквозь продуваемого всеми ветрами леса. Этот лес казался слишком мрачным для тех, кто родился на равнинах Среднего Запада, постигая искусство войны среди гладкой, точно стол, пустыни Междуречья. Это было чертовски скверное место, чтобы воевать — дистанция боя сокращалась до считанных десятков метров, обзор был ограничен, каждый клочок этой земли представлял почти идеальную позицию для снайпера, а подстилка из опавшей листвы не только выдавал присутствие людей своим шорохом, но и превосходно скрывала самодельные мины-«растяжки».

Джеймс Салливан, отвечавший не только за себя, но и еще за восемь человек, пусть каждый из них и был профессионалом, весь обратился в слух — зрение в царившей вокруг полумгле было плохим подспорьем. Но именно зрение спасло его и его бойцов. Сержант едва успел различить какое-то движение почти прямо перед собой, быть может, в паре сотен метров, или того ближе. Сознание еще переваривало увиденное, но тело уже действовало. Командир отделения отпрыгнул в сторону, ныряя за тонкий ствол какого-то дерева, и жестом подавая сигнал тревоги растерявшимся бойцам. В следующий миг тишину леса разорвал треск короткой очереди, и тотчас где-то совсем близко хлопнула граната, обдав сержанта свинцовой волной.

Четыре человека, без движения замершие, прижавшись к деревьям, разом выдохнули, когда звук винта стих где-то вдалеке. Судьба предоставила им еще один шанс, словно отдавая дань уважения мужеству их, тех, кто ради своей идеи без колебаний был готов расстаться с жизнью.

— Мимо, — оскалился в безумной улыбке Олег Бурцев, взглянув на оцепеневшего от напряжения командира. — Улетели, суки!

— С воздуха нас обнаружить не просто, — покачал головой Басов, забрасывая за спину АК-74М — как только ушей полковника коснулся звук летящего вертолета, полковник изготовил оружие к бою, и теперь вновь ставил его на предохранитель. — Высадят десант и продолжат преследование по земле, на своих двоих!

— Тогда они для нас не противники, — это Матвей Осипов довольно похлопал по пластиковому тубусу огнемета «Шмель», самого мощного оружия, оставшегося в распоряжении группы. — Это наш лес, наша земля!

Молчал только Азамат Бердыев, настороженно вслушивавшийся в доносившиеся с неба звуки. Вертолет никуда не исчез, он был здесь, не так, чтобы очень далеко. Бывший командир танка не сомневался — для него и его товарищей все только начинается.

— Группа, слушай приказ, — произнес, чуть повысив голос, Алексей Басов. — За мной, бегом, марш!

Снова бегом, через лес, где нет ни дорог, ни даже звериных троп под ногами. Растянувшись вереницей, партизаны ринулись прямиком в заросли, с треском и шумом прокладывая себе путь и при этом стараясь смотреть по сторонам и надеясь, что успеют обнаружить засаду, прежде чем по ним откроют кинжальный огонь американские десантники.

Олег Бурцев слишком отвык от леса и только теперь понял это. В горах война идет по своим правилам, там не так много укрытий, побеждает тот, кто окажется выше, кто оседлает вершину, раз за разом сбрасывая карабкающегося по склону враг к подножью. Несколько месяцев, проведенных на самой границе, у той линии, из-за которой в любой миг стоило ждать появления врага, старший сержант стал профессионалом горной войны, но лес пока не стал его стихией. Даже будучи свежим, отдохнувшим, полным сил, Олег с трудом ориентировался в зарослях, теряя внимание. Тем более, сейчас, после многокилометрового марш-броска, после короткого, отчаянного боя, выбившись из сил, Бурцев едва что-то замечал вокруг себя. Но боковое зрение не подвело его и на этот раз.

— Внимание! — Что-то, мелькнувшее на самом краю поля зрения, заставило старшего сержанта отскочить к зарослям кустарника, вскидывая пулемет. — Движение справа!

Инстинкты стоят порой больше, чем смекалка и ум, и одним из таких инстинктов было стремление представлять собой как можно меньшую мишень. Поданный Бурцевым знак заставил его товарищей броситься к ближайшему укрытию, на бегу снимая с предохранителей оружие.

— Противник! — Алексей Басов первым осознал, что видит на расстоянии всего в несколько десятков шагов человеческие фигуры. Кто-то — не надо долго гадать, кто это мог быть, двигался прямым ходом на группу партизан. — Это янки! К бою!