Рандеву с мечтой - Тиммон Джулия

Шампанское в крови заискрилось и запенилось. Ощущение праздника, того, что внутри тебя, где-то под самым сердцем, свершается небывалое, усилилось вдвое.

Не спеши, сказала себе Аврора. Еще ничего не известно. Задержка небольшая. И потом… чересчур это было бы прекрасно. Нет, такого не может быть.

Занимаясь до ланча делами, она старалась не думать ни о возможной беременности, ни о критических днях, ни о встрече с Эдвардом. Он почему-то все не звонил, живот не болел, а чуть потяжелевшая грудь поминутно напоминала о себе, сбивая с толку.

После работы, даже не вспомнив о необходимости перекусить, Аврора поехала в ближайшую аптеку. На сей раз покупать тест было столь же волнительно, но тревогу не сопровождали ни былой страх, ни подавленность, ни растерянность. Подойдя к кассе, она не втянула голову в плечи, подобно той худенькой девочке, а покупку подала, не стараясь закрыть ее собой от следующего по очереди.

Надлежало зайти в кафе и подкрепиться – она не ела с семи утра, – чтобы чувствовать себя до вечера полной сил и достойно принять все, что уготовила ей судьба. У нее не хватило терпения. Поэтому, купив в булочной низкокалорийные черничные пирожные, она поспешила домой, но тест сделала не сразу. Сначала долго крутила его в руках, боясь узнать результат.

Прислушиваясь к часто бьющемуся сердцу – хоть история с Эдвардом еще только-только начиналась и зыбкое счастье могло в одночасье разбиться, – Аврора сознавала, что куда больше хочет оказаться беременной, нежели свободной от непредвиденных трудностей и хлопот.

В этот раз получилось так, как она хотела. Тест дал положительный результат. Аврора смотрела на синие полоски не моргая и не верила, что ей так повезло. На глаза вдруг навернулись слезы, и полосы расплылись, словно ожив.

До пяти вечера она ходила по дому, не зная, чем себя занять, но то была растерянность от счастья. Потом вдруг забеспокоилась. Почему Эдвард не дает о себе знать? Может, ей надо позвонить первой? Нет, стоит еще подождать. Он наверняка занимается делами – не следует дергать его понапрасну.

Около шести странно сдавило сердце и показалось, что кто-то безмолвно зовет ее. По рукам и спине побежали мурашки, но она отбросила необоснованный страх и взяла себя в руки. Отныне заботиться предстояло не только о собственном здоровье, но и о здоровье человечка, зародившегося в ней той незабываемой ночью… Тревожиться следовало как можно меньше.

Она на миг замерла, пытаясь постичь великий смысл того, что случилось по воле самой судьбы. И окрыленная сознанием, что она теперь навек другая и что больше никогда не будет одна, в изумлении покачала головой.

Конечно, результат мог быть ошибочным. Но чем больше она сживалась с мыслью о своей беременности, тем яснее чувствовала, что все в ней переменилось. И приятно побаливавшая грудь, и новый взгляд на мир, и уверенность в том, что к былым горестям нет возврата, что настала пора забыть о прошлом и сделать шаг в будущее, даже любовь к Эдварду, разгоравшаяся с поразительной силой, – все говорило в пользу того, что в ней возникла еще одна жизнь. Сомнений почти не оставалось.

В половине седьмого, так и не получив никаких вестей от Эдварда, она решительно набрала его номер. Никто не ответил. Аврора подождала пять минут и снова попыталась с ним связаться. Тщетно.

Время потянулось мучительно медленно. В голову полезли гадкие мысли. Почему он не отвечает? Видит ли, кто звонит? Телефон всегда должен быть при нем, тем более сейчас. Мы же договорились… Неужели я придумала… взаимную любовь? Неужели…

Нет! Она не желала об этом думать. Следовало набраться терпения и ни в коем случае не падать духом. Эдвард не мог бесследно исчезнуть и, разумеется, не лгал, восторгаясь ею и предлагая быть ее вечной защитой. Случилось что-то непредвиденное – именно поэтому он до сих пор не приезжал и не звонил.

Когда телефон, который Аврора все это время не выпускала из рук, завибрировал, она чуть не подскочила на диване – настолько была напряжена и взволнована. На экранчике высвечивалось – увы! – не «Эдвард». А «Ральф».

– Слушаю, – пытаясь не выражать своего разочарования голосом, ответила Аврора.

– Привет! Прости, что беспокою. У меня кое-какие новости. Вряд ли тебя это заинтересует, но мало ли… Вы сейчас где?

Вы! Аврора глубоко, но бесшумно вздохнула.

– Я – дома.

Ральф растерянно кашлянул.

– У себя?

– Разумеется, у себя, – ответила Аврора, стараясь говорить спокойно. – У кого же еще?

– Ну… я подумал… – Ральф снова кашлянул. – Ты одна? Без…

– Одна, – не дожидаясь, пока он произнесет имя Эдварда, сказала Аврора.

– А… почему? – поинтересовался Ральф. – Что-то случилось? Впрочем, не отвечай, и так понятно.

– Что понятно?

– Хотя бы то, что настроение у тебя далеко не лучшее, – уверенно произнес Ральф. – Голос печальный, глухой.

– Разве? – спросила Аврора, безуспешно пытаясь казаться не грустной.

– Послушай, давай я приеду? – без обычного самодовольства, даже, как показалось Авроре с нотками робости, произнес Ральф. – Заодно поговорим о моем предложении. Это касается работы, – прибавил он, предвосхищая ее догадки.

– Гм… – Аврора взглянула на часы. Почти восемь. Надежда дождаться Эдварда таяла с каждой минутой. Она подумала, что, если он придет вслед за Ральфом, тогда, чего доброго, заревнует. И перестанет ей доверять. Но тут она представила, что если вовсе его не дождется, то будет вынуждена коротать остаток вечера один на один с предположениями и попытками что-либо понять, и ответила: – Приезжай.

Через четверть часа Ральф уже входил в прихожую.

– На тебе лица нет! – воскликнул он, протягивая руки. Аврора, почувствовав острую нужду прижаться к чьей-нибудь груди, приняла его объятие с благодарностью. – Не переживай, – пробормотал Ральф ей на ухо. – Все будет хорошо.

Аврора с тяжелым вздохом отстранилась.

– Что произошло? – осторожно полюбопытствовал Ральф.

Он совсем не походил на себя. Но размышлять о причинах произошедших в нем перемен Аврора не желала – голова шла кругом от совсем иных дум.

– Поссорились? – Не получив ответа, Ральф приподнял руки и понимающе кивнул. – Если не хочешь, не рассказывай. Ты ужинала?

Аврора покачала головой.

– Нет и, признаться, не хочется. – Она подумала о том, что если будет продолжать в таком духе, заморит голодом и себя, и малыша. – Но поужинать надо.

Ральф одобрительно кивнул.

– Вот это правильно. Куда поедем?

– Все равно. – Аврора наклонила голову и обвела рассеянным взглядом свои брюки и легкую кофточку с четырьмя пуговицами, которые не снимала с самого утра. – Только мне надо переодеться.

– Я подожду во дворе, – сказал Ральф, доставая сотовый. – Как раз позвоню одному… приятелю.

Приятелю, неясным эхом отдавалось в ушах Авроры, когда она шла вверх по лестнице в спальню. В словах Ральфа было некое несоответствие, но поначалу, слишком огорченная тем, что Эдвард так и не позвонил, она не придала этому значения. И лишь встав под теплый душ, вдруг подумала, что у Ральфа никогда не было настоящих товарищей. В детстве он, хоть и посещал все школьные мероприятия и умел запросто примкнуть к группе мальчишек даже не на своей улице, никогда не мог похвастать дружбой с кем-то одним.

Может, наконец повстречал подходящего человека, решила Аврора, быстро вытираясь.

Нервы дребезжали от напряжения, и хотелось отвлечься на что-то постороннее, а о загадочной истории с Эдвардом поразмыслить завтра.

– Итак, о моем предложении, – с таинственным видом произнес Ральф, когда они сели в его видавший виды «субару» и тронулись с места. – Помнишь, ты как-то говорила, что мечтаешь побывать в Нью-Йорке?

Аврора озадаченно взглянула на него.

– Да, помню. А что?

– В неком нью-йоркском художественном центре требуется искусствовед. Организация солидная – процветает и никогда не бедствовала. Если хочешь… – Он многозначительно взглянул на нее.

– Переехать в Нью-Йорк? – Аврора покачала головой. – Нет, что ты. Одно дело побывать там в качестве туристки, совсем другое – устроиться на работу.