Рандеву с мечтой - Тиммон Джулия

В раздумьях и мечтах он и не заметил, как подъехал к дому Марго в Милл-хилл. А осознав, что явился в гости к тетке, очень обрадовался. Лишь атмосфера ее увешанного картинами старинного дома могла подойти его нынешнему восторженно-торжественному настроению. И как ему сразу не пришло это в голову?

Дверь открыл Фернандо, третий муж Марго, испанец, черноглазый и статный даже в свои шестьдесят с хвостиком.

– О-о! – радостно воскликнул он. – У нас гости! Давненько не появлялся. Проходи же!

Они обнялись. Фернандо отошел на два шага назад и обвел Эдварда внимательным взглядом.

– Судя по блеску глаз, дела твои идут неплохо. Даже очень неплохо. Угадал?

– Можно сказать, исключительно, – широко улыбаясь, ответил Эдвард.

Фернандо вскинул руки.

– Это надо отметить! Я как раз купил цыпленка, но еще не приготовил. Ты не спешишь? Подождешь?

– Знаменитого цыпленка по-испански? Зажаренного лучшим кулинаром Лондона? Конечно, подожду! А Марго где?

– Уехала в «Питер Джоунз», – с таинственным видом сообщил Фернандо. – Купить себе новый наряд. Нас пригласили на юбилей в «Харви Николз», представляешь?

Эдвард засмеялся.

– Свою тетушку в чем-нибудь этаком с тобой под ручку? В роскошном ресторане? Еще как представляю!

Фернандо направился в кухонный сектор, а Эдварду на ум пришла замечательная мысль.

– Пока готовится цыпленок, а Марго примеряет платья, побуду в ее кабинете, не возражаешь?

Кабинетом называлась крохотная комнатушка в дальней части дома, битком набитая альбомами с репродукциями всевозможных картин, книгами о живописи и художниках и разного рода журналами. В детстве, приезжая с родителями в гости к тетке, Эдвард нередко ускользал из скучного общества взрослых, забирался в кабинете на громадное кожаное кресло (оно стояло здесь до сих пор) и часами рассматривал усталые, смеющиеся, морщинистые и румяные лица, светозарность небес, залитые солнцем ветви деревьев, желто-бело-фиолетовый снег в городском парке и прозрачные, как одуванчик, юбки балерин со странным названием «пачки».

Картинки в старых и новых альбомах как нельзя лучше подошли тому, чем была полна душа. Один из новых альбомов лежал в стороне, на высокой этажерке с круглыми полками. Эдвард, пролистав несколько давно знакомых книжек и журналов, взял альбом, раскрыл в середине, увидел крупное, во всю страницу, изображение женщины и замер.

– Аврора… – прошептал он. – Точь-в-точь она! Лишь несколько мгновений спустя, когда прошло первое потрясение, он понял, что перед ним портрет другой женщины. И наряд ее был явно не из нынешних времен, и прическа, и жемчужное украшение в волосах. Но взгляд, черты лица, горделиво приподнятая голова, белизна кожи и даже черные завитки, чуть закрывающие брови, – все поразительно напоминало Аврору.

Он взволнованно сглотнул и взглянул на подпись внизу: Франсуа Жерар. Княгиня М.В. Кочубей. 1809. Москва, Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

Невероятно, прозвенело в мыслях. Чудеса, да и только! Мы знакомимся с Авророй, становимся самыми близкими людьми, можно сказать дополнением друг друга. Я приезжаю сюда, вижу этот альбом… Какое удивительное сходство! Кто она такая, эта М.В.?

Из гостиной послышался радостный голос Марго. Минуту спустя прямо за дверью кабинета зазвучали торопливые шажки и раскрылась дверь.

– Ты как всегда изучаешь картинки!

– Я не рассматривал их с самого детства, – поправил тетю Эдвард, умильно улыбаясь.

Годы будто не имели над ней власти – она была живчиком тридцать лет назад, такой оставалась и поныне. – А некоторые увидел только сегодня. – Он опустил глаза и снова взглянул на портрет княгини.

– Нравится? – полюбопытствовала Марго.

– Еще как! Я в нее практически влюблен. Москва, Москва… Это столица России.

– Верно. – Марго одобрительно кивнула. – Далековато, правда, а то съездил бы к своей возлюбленной в гости.

Эдвард покачал головой.

– Нет. Никуда мне ездить не нужно. Разве только вместе с… – Он заметил, как от любопытства насторожилась тетка, и рассмеялся. – Иди, хоть обнимемся! Ведь сто лет не виделись!

Пятидесятивосьмилетняя почитательница Пикассо и Гогена подскочила к племяннику, точно девочка-подросток, и, ибо была весьма невелика ростом, приподнялась на цыпочки, протягивая вверх руки. Эдвард подхватил ее одной рукой и покружил на пятачке не занятого книжными шкафами пространства.

– Мм! Как же я соскучилась по тебе, дорогой племянничек! – протянула Марго, прижимаясь щекой к его груди. – Ну все, поставь меня на место, силач ты наш!

Эдвард опустил ее на пол, улыбнулся широкой открытой улыбкой и снова посмотрел на портрет – альбом до сих пор был в его другой руке.

– Если очень нравится, дарю! – объявила Марго.

– Большое спасибо. Ты и представить себе не можешь, как нравится, – пробормотал Эдвард, чувствуя себя без памяти влюбленным и готовым заключить в объятия весь удивительный новый мир. Мир, подаренный Авророй.

Ральф Уэстборн, удостоверившись, что Флэндерса нет, отошел к бару на углу, сделал вид, будто кого-то ждет или просто дышит воздухом, и стал незаметно наблюдать за дорогой. В душе клокотал гнев. Аврора тоже куда-то отправилась – Ральф видел собственными глазами, как она выезжала со двора. Наверняка на свидание с Флэндерсом! Будь он проклят, этот всеобщий друг, обожаемый даже Ники Бриджуотером!

Видимо, я допустил чудовищную ошибку, подумал Ральф. Решил не напоминать о себе Авроре целую неделю, а она за это время окончательно спелась с Флэндерсом. Какая непредусмотрительность, даже глупость!

Досада, накапливавшаяся всю жизнь – оттого, что он в глаза не видел отца, что не отличается способностями, богатством и положением, что вынужден кланяться ненавистному дяде за право торчать среди проклятых надгробий, и, наконец, оттого, что безответно увлекся подругой детства, – разлилась в груди горькой желчью. Что теперь делать, он не знал, но был готов на любую низость, лишь бы добиться своего и оставить в дураках везунчика-соперника.

К небольшому кирпичному дому Флэндерса на тихой улочке подъехал знакомый старенький «битл», и кровь в жилах Ральфа помчалась быстрее. Четкого плана еще не возникло, однако решение уже пришло. Это единственная возможность, и я ею воспользуюсь, подумал он.

– Привет, Камилла! – воскликнул он, быстро вернувшись к дому Флэндерса и остановившись рядом с «битлом».

Вообще-то до сегодняшнего дня они практически не общались. Как женщина Камилла была не во вкусе Ральфа. Чем она занимается, никто толком не знал. Одни говорили, что работает секретаршей в какой-то конторе. Другие – официанткой во второсортном ресторане. Третьи утверждали, что она водит дружбу с какой-то шпаной – уличными хулиганами или целой молодежной группировкой. Во всяком случае, что знакома с теми, кто никак не вписывался в разношерстную компанию Флэндерса. Так или иначе, никакого интереса девица в глазах Ральфа не представляла, поэтому он не считал нужным даже лично здороваться с ней, не говоря уже о беседах, спорах или танцах.

Камилла, стоя на крыльце, с растерянным видом смотрела на Ральфа так, будто не узнает его.

– Привет, – наконец пробормотала она.

– Приехала в гости, а хозяина нет, так? – Ральф усмехнулся, стараясь выразить всем своим видом понимание и сочувствие, чтобы расположить Камиллу к себе. Теперь она была нужна ему как никто другой.

– Ага, – ответила она, пристальнее в него всматриваясь. – А ты? Тоже к Эдварду?

Ральф ответил не сразу. Теперь, когда дело пахло риском, возможно даже преступлением, следовало взвешивать каждый шаг, тщательно обдумывать каждое слово. Любая мелочь могла сыграть против него. Конечно, позже, когда станут искать виновных.

– А-а, вспомнила! – вдруг не очень-то дружелюбным тоном воскликнула Камилла. – Неделю назад ты был с той, темноволосой… Эдвард чуть шею не сломал, так на нее глазел. Правильно?

Ральфу сделалось и обидно и отрадно. Обидно – потому что ему казалось, что благодаря яркой наружности его тотчас запоминают, где бы он ни появился, а Камилла, хоть они и встречались у Флэндерса не один раз, не узнала бы, если бы не Аврора и неприкрытый интерес к ней Флэндерса. Отрадно – потому что теперь было очевидно: Камилла возмущена, пылает ненавистью к прекрасной сопернице и, скорее всего, согласится стать соучастницей в операции по разлучению Авроры с Флэндерсом.