Рандеву с мечтой - Тиммон Джулия

Да, так будет правильнее всего, пришла она к выводу, раскрывая записную книжку, куда, к счастью, по давней привычке переписала из сотового номер Эдварда. Самолюбие протестовало, перед глазами то и дело возникала картина, увиденная в баре, но Аврора, будто заколдованная, гнала видения прочь и не желала признаваться себе в том, что больше всего прочего хочет еще раз услышать его голос. Несмотря на чудовищный обман, на неслыханную подлость… Ей было не стыдно и не очень-то больно идти на это унижение. Почему? Она не совсем понимала, но чувствовала, что причина есть. Что-то не совпадало, настораживало, озадачивало… Сбивали с толку некие несоответствия – на первый взгляд ничего не значащие. В конце концов, если ребенок ему будет не нужен, я больше никогда его не потревожу, как бы туго мне ни пришлось…

Она придвинула телефонный аппарат – купить новый сотовый в предотъездной суете совсем позабыла – и, не глядя, есть ли сообщения на автоответчике, медленно негнущимся пальцем набрала номер. Сердце от тревоги и страха похолодело и сжалось, превращаясь в льдинку. Раздавшийся длинный гудок показался настолько враждебным и громким, что трубка чуть не выпала из дрогнувшей руки.

– Лейтенант Мосс слушает, – послышался твердый, совсем не похожий на Эдвардов голос.

– А… – Пораженная Аврора облизнула сухие губы и крепче сжала трубку.

– Алло? – нетерпеливо произнес лейтенант.

– А Эдвард Флэндерс… Он…

– Слава богу, жив, – отчеканил Мосс. – Еще довольно слаб, все больше спит, – это после операции, – но идет на поправку. Мы только что связывались с больницей.

Аврора слышала и не слышала ужасающие слова и пока не могла сообразить, что происходит. Ее ноги сделались ватными, душу заморозил страх – посильнее того, в который повергала ее яростная ревность Мэтта. Хорошо, что рядом стоял стул. В противном случае она не опустилась бы на него, а рухнула бы прямо на пол.

– Будьте уверены, мерзавцы получат по заслугам, – продолжал Мосс таким тоном, будто полагал, что собеседница в курсе событий. – Задержаны все до одного. Сегодня арестовали и организаторов – трусовато-наглого типа и бесстыжую девицу. Насколько можно судить по полученным данным, разгорелся сыр-бор из-за некой прекрасной дамы. Рассказывать о подробностях мы пока не имеем права. У Эдварда есть подруга?

Аврора хотела что-то сказать – сама не зная что, – но лишь издала странный звук. Полустон – полувсхлип.

– Мисс? – настороженно позвал Мосс. – А кем вы, простите, ему приходитесь?

– Гм… никем, – прошептала Аврора, еле заставив язык двигаться и не узнавая собственного голоса.

– А я подумал… – несколько сконфуженно, но не утратив твердости проговорил Мосс. Видите ли, я какое-то время назад именно по этому телефону связался с отцом Эдварда – его номер есть в записной книжке. Хотел сообщить о том, что стряслось. Но старший Флэндерс часов с семи вчерашнего вечера был в больнице.

– Часов с семи? – хрипло, будто при ангине, переспросила Аврора.

– Да, – сказал Мосс. – То есть практически с самого начала. Наверное, ему позвонили соседи Эдварда. Поэтому я и решил, что вы тоже какая-то их родственница… и просто хотите узнать последние новости.

– Я не родственница, – прикладывая руку к виску, который вдруг пронзила стрела боли, почти неслышно проговорила Аврора. – Я… Послушайте, в какой он больнице? – вдруг опомнившись, быстро спросила она.

Не зря, не зря ей казалось, что многое в происходящем последнее время вызывает некие сомнения. Эти странные перемены в Ральфе, его заботливость. Да разве мог Ральф Уэстборн, если это не было выгодно для него самого, печься о чьей бы то ни было усталости, о необходимости перемен в чужой жизни?! А этот его таинственный звонок «приятелю»? А дурацкая кепка на вчерашнем дружке Камиллы? Эдвард такую в жизни не надел бы. Да и не позволил бы себе столь непристойно вести себя со спутницей, ведь сколь бы ни был компанейским и простым в общении, обладал редким внутренним благородством. Потом это странное исчезновение Ральфа накануне вечером… И то, что пропал телефон, который Аврора не доставала из кармана, а смятый листок – который до последнего держала в руке – остался при ней…

Все становилось на свои места. Аврора вихрем носилась по дому – выключала воду в ванной, чайник на плите и телевизор в гостиной, который включила просто так, чтобы не сойти с ума от тяжелых мыслей.

Если бы телефон зазвонил считанными мгновениями позже, ее уже не было бы дома.

– Алло? – выдохнула она, схватив трубку.

– Аврора? – послышался испуганный голос матери. – Почему ты так долго не отвечала?

– Меня не было дома, мам.

– А мобильный?

– Мобильного нет, – торопливо проговорила Аврора. – Его, скорее всего, украл Ральф.

– Ральф? Когда? – повышая от волнения голос, спросила мать.

– Вчера. Послушай, мне надо срочно бежать! – выпалила Аврора.

– Задержись хоть на минутку, – взмолилась мать. – Скажи, что жива и здорова. Я тут места себе не нахожу.

– Конечно, я жива, раз разговариваю с тобой, – протараторила Аврора. – А в чем дело?

– Мы с папой у Пэрис. С ней чуть ли не истерика. Ральфа арестовали. Ты имеешь к этому делу какое-то отношение?

– И да и нет, – произнесла Аврора. – Ральф подонок, мама. Чуть не отправил меня в Нью-Йорк.

– В художественный центр? – спросила мать звенящим от напряжения голосом. – Да, Пэрис что-то говорила… Это что, шутка?

– К сожалению, нет! – с горечью воскликнула Аврора. – Я тоже хороша! С такой легкостью попалась на их удочку! – До нее только теперь стало доходить, участницей какой чудовищной игры она поневоле оказалась. – Мне правда надо бежать, мам. Я потом все объясню – толком еще сама ни в чем не разобралась. Пэрис поддержите, а за меня не волнуйтесь.

– Будь осторожна, дочка! – прокричала мать.

Когда Аврора выскочила из дому, села за руль и поехала в больницу, слова лейтенанта Мосса повторно зазвучали в голове, будто их записали на пленку и теперь воспроизводили, чтобы она поняла до конца, что же все-таки приключилось. «Слава богу, жив. Еще довольно слаб, все больше спит – это после операции, – но идет на поправку… Задержаны все до одного. Сегодня арестовали и организаторов – трусовато-наглого типа и бесстыжую девицу. Насколько мы можем судить, разгорелся сыр-бор из-за прекрасной дамы»…

Жив… Получается, он был на волосок от смерти… К сердцу Авроры подступил парализующий страх. Что они с ним сделали? Из-за чего?.. Сколько их было? И кто они? А она, эта дама? Неужели…

Неясная догадка сжала сердце в тиски стыда и отчаяния. Не набери она в последний раз номер Эдварда, уехала бы, так ни о чем и не узнав, жалела бы себя и мысли бы не допустила о том, что Эдвард в этой жуткой истории пострадал куда больше, что чуть не простился с жизнью.

Самовлюбленная слепая тупица! – ругала она себя, молясь, чтобы Эдвард скорее поднялся на ноги и простил ее. Во все разгоравшемся волнении, успокоить которое была не в состоянии даже железная воля, не особенно думая о правилах, она попыталась обогнать двигавшийся перед ней грузовик – темневшая впереди громадина будто желала преградить путь к любимому – и выехала на встречную полосу. Мчавший в противоположную сторону фургон едва не зацепил ее машину боком.

Осознав, что ее рассеянность чуть не довела до катастрофы, Аврора в первую очередь вспомнила о ребенке и тотчас будто отрезвела. Убить по собственной неосторожности, каковы бы ни были ее причины, чудо из чудес, подаренное Богом! Нет! Она стиснула зубы и заставила себя вернуться в свое обычное спокойно-рассудительное состояние.

Перед палатой Эдварда прохаживались и о чем-то тихо беседовали две женщины. Аврора, не заметив их, остановилась перед наполовину стеклянной стеной и взглянула на перебинтованного спящего больного.

Где-то совсем рядом с ней стихли легкие шаги, и кто-то чуть слышно ахнул. Аврора медленно повернула голову и увидела двух дам. Одна, более высокая, с утомленным и заплаканным, но добрым и благородным лицом и очень похожими на Эдвардовы ласковыми глазами смотрела то на нее, то на спутницу. А та, низенькая, с одухотворенным взглядом, застыла, прижав к губам руку, будто увидела перед собой призрака.