Тропою риска - Дик Френсис

- Почему?

- Я хочу, чтобы негодяи, из-за которых я сюда попал, думали, что я еще в больнице. Хотя бы несколько дней. Пока я не уеду куда-нибудь подальше.

- Но они больше не осмелятся!

- Кто знает?!

- Вы хотите сказать, - пожал он плечами, - что вас нервирует такая возможность?

- Пусть будет так, доктор!

- Ладно. Два дня я вам гарантирую. Я не вижу криминала в вашей просьбе и выполню ее, так что не волнуйтесь по этому поводу. А это что такое? - спросил он, показывая на покупки Джика.

- Выдумка моих друзей на тему «Одежда для путешествия».

- Вы шутите?

- Они художники, - ответил я, как будто такая специальность объясняла любые затеи.

Врач вернулся через час с документами на выписку. Снова появилась кредитная карточка Джика, едва выдержавшая тяжесть представленного счета. Тем временем я оделся и начал примерять шляпу.

- И в таком виде вы собираетесь ехать в аэропорт? - спросил эскулап, недоверчиво глядя на меня.

- Да.

- А как?

- Думаю, на обычном такси.

- Разрешите, лучше я вас подвезу, - сказал он, вздыхая. - А если вам станет очень плохо, мы сможем вернуться.

Он ехал осторожно, а губы его несколько раз вздрагивали в усмешке:

- Тот, у кого достаточно мужества, чтобы в таком виде появиться на людях, не должен бояться каких-то двух бандитов…

Врач заботливо высадил меня возле дверей аэропорта и, посмеиваясь, уехал.

- Тодд? - Голос Сары прервал мои мысли. Я открыл глаза. Она стояла рядом.

- Тебе не очень плохо?

- М-м-м… Ничего.

Она обеспокоенно осмотрела меня и прошла к туалету. К ее возвращению я успел еще кое-что придумать и остановил ее:

- Сара, за вами следили до самой посадки в самолет. В Мельбурне к вам тоже кто-нибудь прицепится. Скажи Джику, чтобы он взял такси, обнаружив хвост, избавился от него и вернулся в аэропорт другим такси, чтобы сесть за руль нанятой машины. Не забудешь?

- А хвост? Он на самолете?

- Нет. Он остался там.

Она прошла вперед к своему месту. Самолет приземлился в Аделаиде, часть пассажиров вышла, сели новые, и мы поднялись в воздух. чтобы еще час лететь до Мельбурна. Потом и Джик прошел в хвост самолета. По пути назад он на миг задержался возле меня.

- Вот ключи от машины, - сказал он. - Сиди и жди нас. В таком виде тебе нельзя появляться в «Хилтоне», а сам ты не сможешь переодеться.

- Смогу.

- Не возражай. Как только избавлюсь от хвоста, тут же вернусь за тобой.

Он отошел, не оглядываясь. Я положил ключи в карман джинсов и принялся думать о приятных вещах, чтобы убить время.

При высадке я двигался далеко позади Джика и Сары. В почтенном городе финансистов мой наряд привлекал множество изумленных взглядов, но мне было все равно. Смущение лучше всего отключается утомлением и тревогой.

Джик и Сара со своими сумками прошли, минуя выдачу багажа, и направились к очереди на такси. В аэропорте было оживленно - встречали пассажиров, прибывающих накануне кубка, и лишь один человек, как я успел заметить, находился здесь только ради моих друзей.

Я усмехнулся. Молодой и юркий, словно угорь, он прошмыгнул сквозь толпу, оттолкнув с дороги женщину с ребенком, чтобы занять следующее такси. Я так и предполагал, что работу поручат именно ему, потому что только он знал в лицо Джика. Ведь именно он плеснул ему в глаза скипидаром в Художественном центре.

Неплохо, решил я. Парень не слишком умен, и Джику будет нетрудно избавиться от него.

Я послонялся по залу с невинным видом и, не заметив никакой опасности, потихоньку побрел на стоянку.

После раскаленного воздуха Алис-Спрингса вечер казался даже прохладным. Я открыл машину, залез на заднее сиденье, снял шляпу, с которой мне так повезло, и стал ждать Джика.

Их не было часа два. Я замерз, изнервничался и уже начал ругать их на чем свет стоит.

- Прости, Тодд! - воскликнула Сара, открывая дверцу и падая на переднее сиденье.

- Пришлось изрядно потрудиться, чтобы отделаться от сопляка, - пожаловался Джик, усаживаясь рядом со мной. - Как ты тут?

- Холодный, голодный и злой.

- Тогда все в порядке. Он прицепился, как пиявка, - парень из Художественного центра, - бодро начал он.

- Да, я видел его.

- Мы заскочили в «Виктория-Ройял», намереваясь сразу же выйти через боковую служебную дверь и снова поймать такси. Смотрим, а он уже идет за нами через парадный вход. Тогда мы поднялись в бар, а он слонялся в холле, разглядывая книжные киоски.

- Мы решили, что лучше не показывать ему, - продолжала Сара, - что мы его заметили. Мы не скрываясь вышли на улицу, поймали такси и поехали в «Ноти Найти» - единственное место в Мельбурне, где можно поесть, потанцевать и посмотреть варьете.

- Мест не было, - заговорил Джик, - и, чтобы занять столик, мне пришлось сунуть десятку. Разумеется, лучшего мы и не желали. Темные уголки, да еще фокусы с разноцветным освещением. Мы заказали выпивку, сразу же оплатили заказ, а потом поднялись и вышли…

- В последний раз мы его видели, когда он еще стоял в очереди возле входа. Мы вышли через пожарный выход мимо гардероба. И по пути забрали свои сумки.

- Думаю, он не догадается, что мы умышленно удирали от него, - заявил Джик. - Там сегодня Бог знает что творится!

- Чудесно.

С помощью Джика я переоделся, превратившись в завсегдатая скачек. Джик подвез нас к «Хилтону», поставил машину на стоянке отеля, и мы вошли в вестибюль так, словно никуда и не уезжали.

На нас никто не обратил внимания. Накануне скачек здесь царило всеобщее возбуждение. Люди в вечерней одежде стекались сюда из танцевального зала и останавливались небольшими группами, чтобы поболтать, прежде чем разойтись по номерам. Сюда заходили выпить по последней. И все обсуждали шансы завтрашних заездов.

Джик взял ключи.

- Никаких новостей, - сказал он. - Сдается, о нас здесь и не вспоминали.

- Тодд, - обратилась ко мне Сара, - мы заказали еду в номер. Ты присоединишься?

Я согласился. Мы поднялись на лифте и прошли ко мне в номер. Все здорово устали и поужинали молча.

- Доброй ночи, - наконец сказал я, поднимаясь, чтобы уйти. - Благодарю за все!

- Завтра поблагодаришь, - ответила Сара. Ночь слава Богу прошла спокойно.

Утром мне удалось одной рукой кое-как побриться и умыться. Джик, не обращая внимания на мои протесты, поднялся в номер. Я открыл ему дверь в одних трусах.

- Боже милостивый! Есть ли на тебе хотя бы одно живое место?

- Тогда мне следовало бы приземлиться на физиономию. Помоги поправить повязки.

- Я боюсь до них дотронуться!

- Оставь, Джик. Раскрути фиксирующие бандажи. У меня под ними все свербит, и я уже забыл, как выглядит моя левая рука.

Ворча, он разбинтовал великолепное творение врачей больницы в Алис-Спрингсе. Наружная повязка, как оказалось, состояла из больших кусков полотна, скрепленных скобками. Они поддерживали левый локоть и фиксировали руку на груди. Под верхним слоем находилась целая система бинтов и какое-то сооружение из лейкопластыря - очевидно, стягивающие сломанные ребра. А под лопаткой - широкий бандаж.

На мне были еще три подобные повязки: две на левом бедре, а третья - пониже колена. Они были заклеены лейкопластырем, и мы не стали их трогать.

- То, что не видит пациент, не пугает его, - изрек Джик назидательно. - Еще что-нибудь?

- Отвяжи руку.

- Ты не выдержишь!

- Попробуй.

Он засмеялся, развязал несколько узлов и снял скобки. Я понемногу распрямил руку. Ничего особенного не случилось. Сначала боль взметнулась куда-то высоко, а потом неприятное ощущение стало слабеть и боль уменьшилась.

- Может не слишком хорошо кончиться, - высказал он свое предположение.

- Мои мускулы протестуют против постоянного пребывания в одном положении.

- Ладно. А теперь что?

Из бинтов и лоскутов мы сконструировали более простую повязку, которая поддерживала локоть, но уже не была так похожа на смирительную рубашку. При необходимости я мог пользоваться кистью и даже всей рукой. После нашей операции на столе осталась целая куча бинтов и скобок.

- Отличная работа! - заявил я.

Мы встретились в холле в половине одиннадцатого. Вокруг шумная атмосфера ожидания, говорливые группки, проводившие время в поднимании бесконечных тостов за победу своих любимцев. Возле входа в коктейль-бар администрация отеля устроила настоящий водопой из шампанского.

- Дармовая выпивка, - уважительно сказал Джик, взял стакан и подставил его под струю пенистой жидкости. - И неплохая к тому же, - добавил он, отведав напиток. - За искусство! - поднял он стакан. - Упокой, Господи, душу его!

- Жизнь коротка. Искусство вечно! - с пафосом заявил я.

- Мне не нравится твоя философия, - с беспокойством поглядела на меня Сара.

- Таково было любимое выражение Альфреда Маннинга. И не волнуйся, милая, он прожил восемьдесят с хвостиком!

- Будем надеяться, что и ты проживешь столько же, - пожелала она Джику.

На ней было кремовое платье с золотыми пуговицами - изящное, строгого покроя, явно сшитое на заказ. Она выглядела как офицер в парадной форме.