Алые слезы падших - Майк Манс

махом около шести метров и чуть не врезалась в их столик, после чего, нелепо извинившись, подошла к дубу, прислонилась к нему и стала напевать какую-то считалку, а Касэй стала искать, куда бы ей спрятаться. В итоге малышка выбрала свободный стол со свисающей до самой травы скатертью. Что ж, Эби её легко найдёт.

– Ты знаешь, что Эбигейл решила стать биологом? – прервала молчание Джесс.

– Теперь знаю. Как… Айк? – она чуть не сказала «как я», но потом подумала, что для американской девочки из глубинки именно американец должен был быть идолом, а не японка какая-то.

– Нет, Артур говорил, что ты – её идеал, практически икона. Не поверишь.

Вот дела. И как реагировать? Да и вообще…

– Она никак не показывала… – пробормотала Мичико, наблюдая, как юная мисс Уайт, внучка первого президента Земли, в поисках Касэй нарочно обходит самое очевидное место – столик и словно бы не слышит смешки наивной семилетки из-под скатерти.

– Слушай, ну у неё дедушка – президент. Думаю, она уже отвыкла открыто восхищаться людьми, но, если ты ей покажешь что-то из своей работы, Эби будет в восторге, уверяю.

– Ты… Джесс, ты нарочно это придумала? Хочешь, чтобы я забрала её на целый день и дала тебе расслабляться в одиночку? – Комацу повторила выражение лица Джессики, в тот момент, когда та морщила носик.

– Во-первых, не придумала. Во-вторых, не расслабляться, а заниматься развитием модели Ланге – … меня, – запнулась и засмеялась подруга. – А, в-третьих, если мы обе будем каждую минуту с ней, то ни одна не поработает, а девочка тут надолго. Так что нужно составить расписание. И очень хорошо, что Эби нравится биология, иначе мы не понимали бы, чем тут её развлекать.

Под новый визг Касэй Эбигейл Уайт наконец задрала скатерть и притворно торжественно «нашла» её дочку. Что ж, значит, надо будет познакомить гостью с новейшими исследованиями в области биологии.

* * *

…Прошёл год с хвостиком с тех пор, как у неё появилась дочь, и они представили Согласие Земле. На Марсе зацвели сады. Ну, не на всём Марсе, но на достаточно крупном пятаке, кратно больше того, который был вокруг первого корабля Кен-Шо. И невообразимо больше малюсенького мирка из четырёх модулей, где они провели так мало времени, но столь наполненного невероятным букетом эмоций, так, что казалось, тот период длился пару лет, а не несколько месяцев. Сейчас, сидя с дочкой в гостиной «выданной» им квартиры, она серьёзно задумалась над тем, как всё меняется, и что жизнь уже не та, что раньше. Она первая «выпала» из коллектива, а дальше всё пошло-поехало. Самое плохое началось тогда, когда друзья перестали собираться за ужином. Священная традиция не выдержала испытания временем. Все переженились, что было хорошо, но вновь образованные семьи всё сильнее изолировались друг от друга. Волков и Кинг стали «хорошими друзьями», несмотря на всё между ними произошедшее. А Чжоу и Хилл чаще работали в паре. Крис ушёл с головой в исследования и в свой комитет, да и её подружки перестали активно с ней общаться. Всё разваливалось. Всё тлен.

Так что вполне приятной неожиданностью оказалось предложение Айка собраться полным составом сегодня, в «субботу» по местному календарю. Причём, игнорируя все фотовспышки со стороны любопытных туристов, они прошли прямо в «родной» модуль, заперли за собой дверь и сели вокруг стола в милой сердцу кают-компании. Сюда не пускали туристов. Пока что. Но настанет день, – и здесь начнут шляться гиды со словами «А за этим столом марсианская Восьмёрка впервые вступила в переговоры по Согласию». Мрак.

Однако сегодня они попытались восстановить былое. Если не учитывать копошащейся в углу Касэй, можно было представить, будто не прошло этих полутора лет с момента посадки.

– О, посмотрите! – Волков радостно выскочил из кухни, держа в руках почти пустую бутылку. – Крис, Мичико, это ведь коньяк с вашей свадьбы!

– Ого! – Ламбер отвлёкся от расстановки принесённых контейнеров с едой. – Разве мы не допили?

– Я тоже так думал. – Волков почесал за ухом, разглядывая остатки коньяка. – Но сейчас что-то меня дёрнуло заглянуть в шкафчик над холодильником. Там в самом углу, за пакетами, меня и ждала эта красавица!

– Какая красавица? – спросила Мари, спускающаяся по лестнице. – Стоило мне отойти проведать нашу комнату, как ты нашёл кого-то?

Волков торжественно протянул Нойманн бутылку.

– Вот она, бутылка – красавица. – Девушка засмеялась, и Мичико тоже захохотала.

– Слушай, Дима, – сказала она, – я уверена, что ты неслучайно туда заглянул. Ты ведь наверняка сам её там спрятал. Это же «похмелиться», так ведь? – Русский кивнул. – Вот ты спрятал и… забыл. А теперь «внезапно» вспомнил!

– Мичико, ты отличный психолог! – восхитился Дима. – Но коньяк не портится, ничего, что прошло полтора года, всё к лучшему. Давайте добьём его!

Идея и правда была отличная. Оставалось немного, но всем хватило по паре глотков. Коньяк, судя по всему, в самом деле не портится…

…А в конце ужина, за время которого она уже позволила себе надеяться, что всё возвращается на круги своя, Айк разбил её мечты.

– Ребята, друзья, хотел поговорить, – начал он, и Мичико заметила, как погрустнел Волков, напряглась Мари, и даже вечно весёлая Раш стала серьёзной. – Все вы, наверное, заметили, что Марс уже не тот. И мы тут словно животные в зоопарке. Не пускать сюда туристов нельзя, а пускать – значит носить тёмные очки, прятаться ну или давать бесчисленные комментарии и автографы.

Да, Крис тоже говорил. Ей-то было «легко», она больше времени проводила с дочкой, в собственной замкнутой экосистеме, а те, кто жил активной жизнью, очевидно сталкивались с дружественным прессингом.

– Так вот, мы улетаем, – Айк сделал паузу и поглядел на всех поочерёдно.

Мы? Кто? Мичико почувствовала приступ паники. Куда? Когда?

– Да… – протянула Мари. – Мы с Димой и Айк с Рашми точно летим. Сначала улетаем на Землю, побыть с родственниками. А дальше… мы подали заявку на освоение Конкордии. Это нескоро, но…

– Но мне уже ответили и предложили возглавить колонию, – закончил за неё Волков. Вот как значит.

– А сообщить другим? – Крис развёл руками. Мичико чувствовала сильное огорчение и разочарование в его голосе.

– А смысл? – Айк пожал плечами. – Всё развалилось. Здесь. Но мы будем рады, если кто-то полетит с нами. Там не будет туристов… пока что. Лет десять, может больше, это будет фронтир человечества. И мы для себя решили, что Марс таковым уже не является. Теперь это театр, а мы не хотим быть здесь актерами.

Хорошо сказал, но как быть с наукой? И Крис, и Джесс с Шаном…