Расы Европы - Карлтон Кун

Как мы видели, во время максимума оледенения в вюрме-II палеолитический человек приспособился к холоду. Естественно предположить, что, настолько приспособившись, он следовал на север за климатом, к которому он привык, поскольку лед таял, и животные, которыми он питался, перемещались в том же самом направлении. Теперь последний ледник Европы был сосредоточен не в самом северном пункте континента, а на континентальном массиве Скандинавского полуострова, но, очевидно, побережье Норвегии (северное и западное) не было затронуто последним наступлением ледника. Таким образом, люди могли проникнуть в Скандинавию в позднем палеолите[128]. Поэтому Скандинавия составила последнюю область отступления человека древнего каменного века, бегущего перед лицом вторгающихся умеренных условий с их ростом леса и изменением фауны; поскольку, когда лед исчез, ему некуда было деваться. Здесь он наконец-то встретился с меняющимся климатом раннего послеледникового периода и с окончательной необходимостью изменения своей культуры.

Сопровождающая диаграмма делает ненужным подробное описание изменений, произошедших в Балтийском регионе в течение мезолита[129]. В период I, длившийся с конца палеолитических времен до приблизительно 6800 г. до н.э., следуя хронологии де Жира, в Северной Европе появилось множество местных техник палеолитического происхождения. Таким образом, культуры черешковых наконечников, простиравшиеся от Бельгии до Украины через северную Германию и Польшу, происходят в конечном счете из ориньякских прототипов, а гамбургская культура Мейендорф, наследница аренсбургской культуры периода I, была частично одновременной с мадленской культурой Франции.

На самом севере Скандинавии, по крайней мере, в течение последней части периода I, использующие черешковые наконечники люди жили за верхней кромкой ледника на узком прибрежном краю, отдельно от остальной части человечества. Южнее ледника, в Дании и южной части Швеции, а также в северной Германии сохранившееся палеолитическое население, очевидно, изобрело топор типа «лингби» из рога оленя, чтобы справиться с вторгающимся лесом. Однако самой важной культурой этого периода была аренсбургская, которая является самой известной из-за недавних раскопок у Штельмоор, в нескольких милях к северо-востоку от Гамбурга.

В бореальные времена – период II (приблизительно 6800–5600 гг. до н.э.) – дно Северного моря поднялось, и суша связала Англию и Шотландию с Данией. В то же самое время Балтика стала пресноводным так называемым Анциловым озером. Вся североевропейская равнина от Англии до Урала была покрыта лесом умеренного пояса. В этом лесу возникла культура маглемозе, составленная из трех элементов: 1) предшествующие культуры севера, особенно аренсбургская и топоров «лингби», 2) мадленская, уже включенная в аренсбургскую, 3) движущаяся на север тарденуазская, возможно, южного и юго-восточного происхождения. Следовательно, жители Северной Европы в период I (приблизительно 11 800–6800 гг. до н.э.) были просто потомками людей, которые жили непосредственно южнее материкового льда в течение нескольких тысяч лет, а в течение периода II (6800–5600 гг. до н.э.) к ним присоединился авангард вновь прибывшего населения, которое мы, возможно, уже встречали в Офнете. Эти факты должны дать нам некоторое представление относительно физического состава североевропейского населения в течение этих двух периодов.

Культура периода III, который примерно совпадает со временем атлантической климатической фазы, была обусловлена дальнейшими изменениями окружающей среды. Уровень океанских вод повысился из-за таяния льда, Балтика снова стала соленой, а вторжение Северного моря изолировало Великобританию от континента. В течение Периода III маглемозский образ жизни сохранился на североевропейской периферии, а в центре Дании и в южной Швеции развивалась новая культура – культура эртебелле.

Население культуры эртебелле состояло из собирателей, питавшихся среди прочего моллюсками на берегах недавно сформированного Литоринского моря, а также рыбаками. Их кухонные кучи содержат костяную муку и поделки, включающие грубую глиняную посуду.

Культура эртебелле имела свои корни в культуре маглемозе, хотя, несомненно, она была усилена новыми элементами – по-видимому, с юга и востока, и это было местное развитие местного человеческого материала. Когда неолитические фермеры и пастухи наконец достигли Дании и южной Швеции, они обнаружили оседлое население собирателей моллюсков и рыбаков, твердо основавшееся на побережье. Вследствие изобилия морской пищи это население, должно быть, имело значительную плотность. Хорошо оснащенные орудиями рыбаки на берегах богатых рыбой вод гораздо сильнее сопротивляются вторжению земледельцев, чем охотники. Население культуры эртебелле не было вытеснено своими неолитическими соседями, но при этом они не были поглощены без следа большей массой населения.

В южной Скандинавии древние расовые элементы сохранились как сами по себе, так и в сочетании с новыми, в то время как в Норвегии старые изготовители черешковых наконечников продолжали жить по-своему, влияя на технические методы неолитических мастеров.

ХРОНОЛОГИЯ МЕЗОЛИТА БАЛТИКИ

Рис. 16. Адаптировано и сгруппировано из таблиц Годвина и Кларка с дальнейшими изменениями, предложенными Мовиусом. Godwin, H., Pollenanalysis, etc., The New Phytologist, Vol. 33, #4, Oct. 12, 1934, p. 339. Clark, J. G. D., The Mesolithic Age in Northern Europe, p. 53.

Карта 1. География мезолита Северо-Западной Европы

По Clark, J. G. D., The Mesolithic Settlement of Northwestern Europe, 1936, Fig. 15, p. 55; Antiquity, vol. 12, 1938, Fig. 2, p. 158.

Период I не представлен ни единой частью человеческой кости, которая может быть датирована с какой-либо точностью. Период II – период культуры маглемозе – известен множеством скелетных находок, большинство которых, однако, вызывает сомнение. Единственные останки, которые полностью признаны и относительно которых не может быть никаких дискуссий – это следующие: 1) Стонгенес, около Роэ, в округе Бро, Бохуслен, Швеция; 2) Мюллерп, Дания; 3) Свердборг, Швеция; 4) Сандарна, Швеция[130].

Единственный из них полезный экземпляр для расовых выводов любой значимости – это экземпляр из Стонгенеса, состоящий из мозговой коробки, бедра и голени. Это кости чрезвычайно высокого человека, ростом 181 см[131], с длинными ногами, особенно нижних сегментов. Бедро и голень демонстрируют все особенности формы и развития, связанные с верхнепалеолитическим населением. Мозговая коробка чрезвычайно длинная и имеет указатель 71,9, широкий лоб и видимые надбровные дуги. Фюрст, тщательно изучивший этот фрагмент, без сомнений относит его к верхнепалеолитической расовой группе, особенно центральноевропейскому ориньяку[132].

Находки в Мюллерпе и Свердборге состоят из нижней челюсти ребенка каждая[133] и нескольких сломанных фрагментов других костей. Находка в Сандарне ограничена одной длинной костью. За дальнейшими свидетельствами о расовом составе населения культуры маглемозе мы должны обратиться к северной Германии.

В северной Германии, составляющей часть североевропейской мезолитической области, множество черепов, найденных при разных обстоятельствах, было приписано всем трем мезолитическим периодам. Проверить предполагаемый возраст любого из них трудно, если не невозможно.

Среди наиболее надежных находятся два взрослых черепа, а также одна взрослая и три детских нижних челюсти, выкопанные со дна Притцербергского озера, к северо-западу от Бранденбурга на реке Гавель[134]. Хотя они выкопаны из слоя голубой глины, лежащей под торфом на дне озера, точный геологический возраст этих вещей установить нельзя. Олений рог и поделки из кости из той же самой глины принадлежат периодам I, II, и III мезолита[135]. Эти два черепа, вероятно, являются женскими, хотя их пол не был определен окончательно. Оба принадлежат к длинноголовому типу с указателями 71; оба имеют определенные древнеевропейские черты – такие, как альвеолярный прогнатизм, сильные надбровные дуги, высокие височные гребни, выраженные надсосцевидные гребни и относительно большие зубы. Но эти два черепа отличаются друг от друга в некотором отношении: номер один большеголовый, коротколицый и мезоринный, а номер два с небольшой головой, очень длиннолицый и мезоринный. Но у обоих из них только лишь умеренные скуловые диаметры.

Тщательное сравнительное исследование этих двух черепов без труда помещает их обоих в женский ряд верхнепалеолитических черепов; самое большое подобие существует между номером два и женщиной из Оберкасселя. Хотя два черепа из Притцербергского озера сильно отличаются по размерам и форме лица, этим различиям можно подобрать соответствия в верхнепалеолитической группе. Взрослая мужская нижняя челюсть, найденная с черепами Притцербергского озера, является большой, широкой, высокой и имеет вывернутые углы; она принадлежит к той же самой расовой категории, что и черепа. Типологически эти черепа из Притцербергского озера остаются мезолитическими, поскольку эти два черепа могли быть женскими копиями черепов из Стенгенеса, но какому из этих трех периодов они принадлежат, мы сказать не можем.