1612. Минин и Пожарский. Преодоление смуты - Андрей Савельев

Историк С. Мельгунов разоблачает Шульгина, который в эмиграции выступил в качестве мемуариста и ярого ненавистника революции. В действительности все его «мемуары» не имеют ничего общего с действительностью, а эмоциональные оценки событий противоречат его собственной позиции тех дней. Слывший ярым монархистом, Шульгин на самом деле за кулисами вел разговоры не только об отречении Государя, но и цареубийстве (дневниковая запись высланного Государем из столицы в. к. Николая Михайловича от 4 января 1917 года приводится в книге Мельгунова «Мартовские дни 1917 года»)!

Чтобы верно оценить свидетельства Гучкова и Шульгина об «отречении», нужно понимать, что это были за люди.

Василий Витальевич Шульгин

Шульгин хоть и слыл монархистом и националистом, по «делу Бейлиса» резко критиковал правительство, за что получил трехмесячный тюремный срок. В 1915 году с думской трибуны протестовал против ареста депутатов-большевиков. В последующем, уже после революции, Шульгин выступил как провокатор, подыгравший большевикам в грандиозной мистификации – чекистской операции «Трест» Ему было позволено в 1925 году нелегально посетить советскую Россию и беспрепятственно ее покинуть, после того как он «проинспектировал» созданную ГПУ «нелегальную организацию монархистов». Шульгин был арестован в 1944 году в Югославии, но не расстрелян вместе с другими участниками «белого движения», а осужден на 25 лет. В 1956 году вышел на свободу, ему было позволено заниматься публицистикой и прославлять коммунистический режим.

Гучков – яростный противник участия великих князей в государственном управлении, один из организаторов думской кампании против Распутина, участник заговора против Николая II с целью совершения дворцового переворота. Молодые годы Гучкова связаны с путешествиями и авантюрами – службой на КВЖД младшим офицером (откуда он был уволен за дуэль), участие в войне на стороне буров против англичан (попал в плен к англичанам), сдача в плен японцам под Мукденом под предлогом помощи раненым – в качестве уполномоченного Красного Креста (организация, часто прикрывающая агентов иностранных разведок). При этом банкир, предприниматель, один из создателей партии «октябристов» (опоры Столыпина в Думе), председатель III Думы (сложил полномочия для отбытия наказания за дуэль, а затем окончательно – в знак протеста против перерыва в заседаниях Думы, объявленного Государем). Став военным и морским министром Временного правительства, Гучков отменил титулование в вооруженных силах, разрешил военнослужащим участвовать в политических союзах, в марте-апреле сменил военное руководство армией (заменил 8 командующих фронтами и армиями, половину командующих корпусами, значительную часть командующих дивизиями).

Александр Иванович Гучков

И вот такие «свидетели» все время говорят о «манифесте»! Протокол их беседы с Государем свидетельствует, что Николай II самолично писал этот документ, своей рукой делал правки в нем по рекомендации думцев. Однако автографов Государя подобного рода никто не видел. Понятно при этом, что существуй они в действительности, заговорщики торжественно потрясали бы ими над головой. Поэтому с большой вероятностью можно утверждать: имела место фальсификация. Какой манифест готовил и подписывал Государь, мы не знаем. Одно мы можем вывести наверняка: участники заговора многократно и многогранно искажали действительность и скрывали факты, подменяя их своими измышлениями и толкованиями.

Не было «отречения» – была фальсификация. В качестве выражения воли Государя были представлены газетные публикации и, будто бы, отсутствие со стороны Государя какого бы то ни было сопротивления. Поэт А. Блок, близкий к заговорщикам, солгал либо ляпнул по своей политической наивности: отрекся «как сдал эскадрон». Судьба воздала Блоку: как и большинство участников заговора, а потому убийства Государя и его Семьи, он канул в начавшейся смуте.

Сомнения в подлинности факта отречения высказывались давно. Но лишь недавно, благодаря усилиям самодеятельного исследователя Андрея Разумова и историка Петра Мультатули, документы и обстоятельства отрешения Государя от власти стали общедоступными и были подвергнуты пристальному анализу. Сразу выявились признаки фальсификации: документ, претендующий на роль и достоинство царского Манифеста, направлен по странному адресу (Ставка. Начальнику штаба). Он представляет собой текст телеграммы с карандашной подписью Николая II в углу, причем росчерк Государя не соответствует обычному, повторенному в сотнях документов. Заверяющие документ записи от имени министра Двора на трех экземплярах документа полностью идентичны друг другу, (что невозможно: человек не в состоянии с такой точностью трижды воспроизвести запись от руки), и к тому же обведена чернилами по карандашу. Это ли не признак грубо сфабрикованной фальшивки!

Уже при появлении «манифеста» всем участвовавшим в заговоре лицам было совершенно ясно, что этот «акт» не имеет юридической силы.

Заговорщик генерал Данилов передает слова Шульгина 2 марта по поводу текста «отречения»: «Несомненно, здесь юридическая неправильность. Но с точки зрения политической, которая должна сейчас превалировать, я должен высказаться в пользу принятого решения. При воцарении Царевича Алексея будет весьма трудно изолировать его от влияния отца и, главное, матери, столь ненавидимой в России». При таких условиях останутся прежние влияния, и сам отход от власти родителей малолетнего Императора станет фиктивным: едва ли таким решением удовлетворится страна». В этих словах достаточно очевиден политический смысл заговора: сделать власть вообще нелегитимной, обрушить всею властную систему в стране.

Постфактум заговорщики пытались представить «акт отречения» как некую уловку со стороны Государя. Давая такую оценку, они разоблачали сами себя. О полном понимании заговорщиками того, что они творили, говорят воспоминания депутата Думы Бубликова (Нью-Йорк, 1918) по поводу «акта отречения»: «Во-первых, он составлен не по форме; не в виде манифеста, а в виде депеши нач. штаба в Ставку. При случае это кассационный повод. Во-вторых, в прямое нарушение основных законов империи Российской он содержит в себе не только отречение Императора за себя, на что он, конечно, имел право, но и за Наследника, на что он определенно никаких прав не имел. Цель этого беззакония очень проста. Права Наследника этим никого, по существу, не подрывались, ибо по бездетному и состоящему в морганатическом браке Михаилу, в пользу которого отрекся Николай, все равно автоматически имел право вступить на престол Алексей. Но зато на время беспорядков с него как бы снимался всякий одиум, как с отрекшегося от своих прав».

Чтобы фальшивка была принята за достоверный документ, при посредстве тогдашних газет, принадлежность которых хорошо известна, была проведена кампания обработки сознания. После этого уже никого не интересовало, убедителен ли вид документа, адекватен ли его правовой статус. Последовавшая дезорганизация управления, развал тыла, а потом фронта, сняли вопрос о достоверности текста «отречения» на многие годы. А затем он был стерт из памяти народа большевистской пропагандой и советскими учебниками, со школьных лет вбивавшими в головы людей простенькую картинку: народ восстал и сверг Царя.

Освобождая истину от напластований лжи, мы видим, как разворачиваются перед нашим взором различные «проекты» разрушения России: германский (действия по разрушению противника изнутри, повлекшие за собой саморазрушение Германии – ноябрьскую революцию 1918), английский (попытка поставить у власти в России подконтрольного монарха – малолетнего Цесаревича Алексея или храброго в боях, но по общему убеждению неумного и не желающего царствовать Михаила Александровича), французский (учредить в России республику, управляемую на французский манер – тайными масонскими группировками), «кабалистический» (разрушение России до основания, истребление ее ведущих сословий). Каждый из этих «проектов» искал и находил в России своих исполнителей, щедро финансировал их, насаждая измену. Все они сопрягались между собой через лиц, стремившихся возвысить свою роль в истории за счет унижения России. И все эти проекты ничего бы не стоили, если бы не измена.

СМИ сегодня создали такую атмосферу в обществе, когда наличие заговора, войны темных сил против России представляется как домысел, как продукт воспаленного сознания. Доходит до того, что мир, окружающий Россию, представляется неопасным для нее, вероятность последовательной работы иностранных разведок и тайных негосударственных объединений против России кажется совершенно невероятной. Тем самым искажается сама суть истории XX века, в которой мировая война против России не прекращалась. Не расшифровав тайные механизмы войны, в поворотные моменты истории мы окажемся вновь беззащитными. Не поняв, что Россия является пространством, за которое ведут тайную войну мировые силы зла, оспаривающие первенство покорения «самого непокорного народа», мы ничего не поймем в истории XX века и в реальности века XXI. Не обращая внимания на присутствие тайных сил, мы так и останемся в плену примитивной марксистской историософии. И у нас не возникнет никаких вопросов рассказ о расстрельной команде «латышей» во главе с человеком с «черной как смоль бородой», убивших Царя и его Семью в 1918, ни на команду снайперов, которые «разогревали» ситуацию в 1993 и получили тогда определение «бейтаровцы». А ведь вмешательство подобных должно бы подвигнуть нас к мысли о том, что внешний абрис событий порой не имеет ничего общего с реальными силами, разворачивающих курс страны в ключевые моменты истории.