1612. Минин и Пожарский. Преодоление смуты - Андрей Савельев

Поначалу подобная жестокость населением не была воспринята, Гамзат-бек попал в изоляцию, а потом убит. В дальнейшем такие действия никого не удивляли и стали «законом войны». Так, Шамилю удалось с максимальными политическими дивидендами казнить сначала организаторов убийства аварских ханов, а потом расправиться и с убийцами Гамзат-бека.

Репрессивный аппарат Шамиля строился на межплеменной розни. В Чечне порядок наводили лезгины, аварцы, тавлинцы; на усмирение в Дагестан Шамиль посылал чеченцев.

Милитаризация общества при Шамиле достигла невероятного размаха. Северо-восточный Кавказ содержал армию имама численностью до 5 тыс. конников и ополчение – до 50 тыс. В ополчение призывались мужчины от 16 до 60 лет, даже женщины обязаны были иметь пики с железными наконечниками.

Создав деспотическое протогосударство, Шамиль попытался резко расширить его экономическую базу, совершив в 1846 г. масштабное вторжение в Осетию и Кабарду с целью соединиться с Черкесией, где успешно действовали его эмиссары. Стремясь к несбыточному, Шамиль пытался на практике совершить то, что в горячечном бреду замыслил его предшественник Кази-мулла: «Когда возьмем ее (Москву – А. С.), я пойду на Стамбул; если хункар свято соблюдает постановления шариата, мы его не тронем, – в противном случае, горе ему! Он будет в цепях, и царство его сделается достоянием истинных мусульман».

Хаджи-Мурат (гравюра с литографии 1851 года)

Изоляция мятежных территорий во время Кавказской войны и предельная лояльность русских ко всем, кто отказывался от войны против них, позволили довести режим Шамиля до своего логического конца – до внутренних межфеодальных склок и обращения надежд на умиротворение к России. Террор, идеологическое насилие и экономическая разруха победили Шамиля быстрее, чем экспедиции русской армии. Внутренний конфликт в стане Шамиля вызрел и доконал имамат. Система наибств выродилась в родовую клановость, репрессивный аппарат довел систему доносительства до полного абсурда, «война с неверными» приобрела открыто стяжательский характер, а ислам стал лишь формой освящения добычи. Сплошное превращение мужского населения в воинов подорвало экономическую основу хозяйства. Для компенсации экономических утрат требовались все более масштабные набеги. Но народы, соседствующие с подвластными Шамилю территориями, без особого труда использовали тот же метод мобилизации сил, а Россия пользовалась еще более эффективными средствами ведения войны – строила крепости, вела успешную дипломатическую интригу, поощряла перебежчиков. Шамиль со своей стратегией государственного строительства опоздал на сотни лет и был обречен на поражение.

В Кавказской войне переход к позиционным боям, не сулившим добычи, быстро свел на нет авторитет Шамиля. Он уже не мог обеспечивать рост благосостояния знати и усмирять растущее недовольство «низов». Первые начали осознавать, что только Россия обеспечит им защиту собственности (да и самой жизни), вторые – что только Россия вернет им спокойствие. Так, в 1851 г. к русским возвращается Хаджи-Мурат вместе с подавляющим большинством аварцев. Потом бегство ближайших сподвижников к русским приобретает обвальных характер.

В крушении власти имама Шамиля сказалась военная выучка русских. Малочисленные русские гарнизоны предпочитали погибать, но не сдаваться. В военных столкновениях с русскими Шамиль даже при значительном превосходстве всегда терпел поражение. Биографы Шамиля приводят его слова: «Я отдал бы всех, сколько вас есть, за один из полков, которых так много у русского царя; с одним только отрядом русских солдат весь мир был бы у моих ног». За малым исключением, успешными для Шамиля были лишь операции, напоминающие масштабные стремительные набеги. В 1850–1854 гг. походы Шамиля были успешными лишь в сторону Восточного Закавказья.

Князь А. И. Барятинский Автолитография В. Ф. Тимма

В 1858 г. против Шамиля восстали чеченские сообщества, разгромив все, что напоминало им о власти имама. После массового избиения знати к русским были направлены депутации с изъявлением покорности. Такой же процесс мог начаться, но не начался и в Чеченской войне. Причина тому – согласие российской стороны на капитуляцию и стратегическая несостоятельность общего планирования военно-политических мероприятий.

В Кавказской войне русские смогли нащупать успешную стратегию и не дали Шамилю ни одного шанса на победу. Даже надежды Шамиля на изменение ситуации в связи с русско-турецкой войной (1853–1856 гг.) не оправдались, хотя и оттянули от кавказского театра военных действий значительные силы.

В этой ситуации Шамиль попытался искать поддержки на Западе (письмо французскому послу в 1857 г.): «Улемы, равно как и почетные лица страны просили меня обратиться к державам с ходатайством, чтобы во имя человечности они положили конец этим беспримерным в истории жестокостям, чтобы во имя справедливости они освободили нас от этой тирании. <…> У нас нет ни оружия, ни всего необходимого для продолжения войны против неприятеля, столь превосходящего нас численностью и снабжением и ведущим войну такими варварскими способами».

Кавказская война не была бы выиграна, если бы русские не смогли не только перетянуть на свою сторону большинство северокавказских сообществ, но и начать «производство» нового управленческого слоя – кавказцев по происхождению, русских во всем остальном. Одним из таких людей стал сын Шамиля Джемалэддин, отданный русским в качестве аманата. Джемалэддин получил блестящее санкт-петербургское воспитание, а по возвращении к отцу умер от воспаления легких, не приняв его политики.

Сдача пленного Шамиля князю Барятинскому (Ф. Горшельт, графика)

Генерал Барятинский, добивая Шамиля, начал восстанавливать прежние основы народной жизни, ограничивая их лишь в жестокости. Это стало разительным контрастом по сравнению с тираническими порядками имамата. Милосердие стало оружием русских. Даже после пленения Шамиля, с ним обращались не как с бунтовщиком, а как с плененным главой государства. Публика Москвы и Санкт-Петербурга встретила Шамиля с огромным любопытством. Пораженный таким приемом, Шамиль, проживавший в Калуге на содержании царской семьи, к концу жизни испросил разрешения на присягу царю. Он завещал своим детям «принести новому отечеству ту пользу, которую оно ожидает от верных и преданных сынов своих».

В борьбе с Россией этнический мятеж был и остается одним из существенных факторов, которые используют враги нашего народа и государства. Кавказская смута зрела в недрах Российской Империи – в особенности среди кавказской интеллигенции. Во время гражданской войны кавказцы были одной из ударных сил большевиков, которым в России ничего и никого не было жалко. Горские банды уничтожали казачьи станицы, крушили все признаки ненавистной им государственности. Большевики расплачивались с ними конфискованными казачьими землями, государственными постами.

Кавказский бандитизм, не усмиренный и в последующие годы, потребовал со стороны Советской власти применения войсковых соединений. В марте-апреле 1930 года против бандитов был проведен ряд операций при поддержке артиллерии и авиации. Во время войны уже в 1941 году на Северном Кавказе была создана повстанческая организация, насчитывающая 5 тыс. человек. В 1942 году повстанческая группировка, наносившая удары в тыл Красной Армии и совершавшая диверсии, насчитывала до 40 тыс. человек. Из перешедших на сторону врага кавказцев был сформирован Северо-Кавказский легион, чечено-ингушский пехотный полк и карательные отряды. В феврале-марте 1944 г. на территорию Казахстана и Киргизии было переселено более 600 тыс. жителей Северного Кавказа (из них чеченцев и ингушей – около 500 тыс.). За время операции изъято огнестрельного оружия 20072 единицы, в том числе винтовок – 4868, пулеметов и автоматов – 479.

Все это по законам военного времени следовало расценивать как предательство, но массового уничтожения предателей не последовало. Кроме самой депортации, избавившей ряд кавказских народов от необходимости посылать мужчин на фронт, репрессий не последовало. А в 1953 году поселенцы были сняты с учета и освобождены из-под административного надзора МВД. К 1956 году свыше 6 тысяч человек вернулись на Северный Кавказ. В 1957 году в Чечено-Ингушетию возвратились 140 тыс. человек. Гнездо мятежа было восстановлено, к нему были и присоединены Наурский и Шелковской районы, изъятые из Ставропольского края. В 1991 году ельцинский парламент принял закон «О реабилитации репрессированных народов», подогревший дух сепаратизма и межнациональную вражду.

Непротивление мятежу и попытка задобрить мятежников тяжело отразилась на судьбе местного населения Чечни и всего Северного Кавказа. Бандитский мятеж привел к захвату территории Чечни, фактическому ее отделению от России, которое сегодня – состоявшийся факт. За это отделение заплачено 50 тыс. убитых и 300 тыс. изгнанных жителей Чечни нечеченского происхождения, а также «контрибуцией», которая вся Россия (волей ее кремлевских хозяев) платит главарям бандитского анклава – примерно по миллиарду долларов в год. В наше время уже вся территория Северного Кавказа охвачена мятежным бандитизмом: контролем бандитов и этнических кланов над любой экономической деятельностью, терактами и межнациональными столкновениями. Кавказский бандитизм распространился по всей России, захватывая и крупные города, где «гуляет» кавказская молодежь и приобретают собственность кавказские преступные группировки, и малые населенные пункты, которые порой целиком порабощаются уголовниками. Все это – свидетельство Большой Смуты, в которую погружена Россия.