Дорога жизни - Елена Тихомирова

юности, я многое потеряла, и оттого столько лет так неистово больно у меня на душе! У меня могла быть совсем другая жизнь. У твоего отца могла быть совсем другая жизнь. Как ярко горит во мне уверенность, что Герман сам не единожды упрекнул себя за ранее сделанный выбор. Он и я… мы оказались полезными друг для друга, но разве хотя бы один из нас счастлив?».

Горькие мысли не дали Каролине облачить в слова всё то, что царило в её душе. В горле у неё даже возник неприятный комок. Уж мог бы её сын понять, что не стоит ему упрекать её в заботе о нём. Да, совсем не обвинений она ожидала от родного сына. Перед ней как будто совсем чужой человек стоял. У Каролины даже опустились руки от горя. Ей виделось, что тот, кому она посвятила всю свою жизнь, не вобрал в себя от неё ничего.

«Герман. Как всё-таки Антуан похож на Германа», - с болью думала Каролина.

Глава 6. Жизнь похожа либо на постоянное приключение, либо на бесконечные мечты о том

После той неразберихи в его доме, стоило Саймону Каттильскому стыдливо покраснеть, а Олафу фон Дали гневно воскликнуть: «Да вы всей академией сговорились никак?! Все разом меня своими глупостями в могилу, что ли, свести решили?», Люцию оставшиеся два ящика с вещами Анны вскрывать расхотелось. Собственно, нечем их вскрывать ему уже было. Охранник от греха подальше топор унёс обратно на проходную. Кроме того, Поль Оллен, который мог бы настоять на изучении содержимого коробов, на другой день спозаранок вместе со студентами отправился на практику в какой‑то захолустный лазарет. Поэтому большие деревянные короба так и простояли в гостиной всё время до дня, в который Люций рассчитывал отправиться в Долград.

Извозчику ящики с сургучными печатями отдела правопорядка крайне не понравились. Он даже, прежде чем разумно предложил короба краской закрасить, не раз скосил подозрительный взгляд на Люция. Да-да, этот мужчина, когда крепил багаж к крыше экипажа, всерьёз раздумывал, так ли нужна ему обещанная плата и отчего она вообще такая хорошая. Серьёзно, ну отчего наниматель нисколько не стал торговаться? Но старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий не очень-то походил на какого-либо преступника. Долговязый, худощавый и светловолосый он нынче ещё и выглядел потерянным. И всё потому, что Люцию было морально тяжело. Но да, он искренне верил, что, только опустив под землю возле могилы Анны её вещи, к нему наконец-то придёт покой. Поэтому его нисколько не смущало, что ему предстоит много дней ехать в экипаже и терпеть тяготы пути.

«В конце концов, такой отпуск всё лучше, чем в очередной раз оставаться за дежурного в академии», - кисло подумал он.

Собственно, так оно и было. Созерцая дорогу за окном, читая книги или прислушиваясь к разговорам людей на постоялых дворах, Люций невольно ощущал, как он соскучился по жизни – такой же, как у прочих людей. Ему неистово захотелось окунуться в их простенькие проблемы (со стороны ведь чужая жизнь всегда кажется проще), и, не иначе, вселенная желание Люция услышала.

Экипаж ехал по окольной лесной дороге, как вдруг лошадям пришлось остановиться из-за поваленной телеги. На первый взгляд вокруг всё было мирно. Ветер мягко шелестел листвой деревьев, какая-то пичужка села на камень и тоненько запела. Казалось, даже телега и то вписывается в пейзаж. Но это было впечатление высунувшегося в окно Люция. Извозчик не обладал столь тонкой натурой, а потому гневно ругнулся и заозирался по сторонам. И правильно сделал. Интуиция его не подвела, то была проделка разбойников. Шестеро крепких мужиков (кто с дубиной, а кто и при щербатом мече) показались из-за густого кустарника и, злобно гогоча, начали окружать экипаж. Поверх поваленной телеги встали ещё двое молодцев. Они держали тетиву луков натянутой, готовясь спустить стрелы.

- Мэтр Орион, - ненадолго поворачиваясь назад себя, с тревогой произнёс извозчик. – Коли получится, стоит договориться. Заплатить оно будет лучше, нежели в петле на устрашение прочим жадным путникам болтаться.

Люцию беспокойство извозчика было понятно. Сам он, будучи магом, мог ещё, сидя внутри относительно безопасной кареты, дать отпор, но этот человек находился прямо перед лучниками. А те стояли наготове. С такого расстояния они ни за что бы не промазали, да и ничего-то их суровые лица добродушными не казались.

Не став ничего отвечать, Люций сел ровно, но шторку на окошке задёргивать не стал. Он обдумывал ситуацию и, по итогу, понял, что нисколько ему не хочется мертвецов плодить. Совесть также настойчиво шептала, что он ответственен за жизнь извозчика. Да и пусть разбойники дурное дело задумали, всё же редко какой человек от хорошей жизни на преступление решается. Смерть такого вот мужика могла вылиться в то, что его жене не на что станет купить голодным детям хлеба. Люций не желал становиться палачом над невинными.

- Эге-гей, - между тем с задором произнёс бородатый лидер шайки и, подойдя ближе, внутрь окна экипажа нос свой прыщавый сунул. Ему было любопытно посмотреть на Люция, чтобы оценить его платёжеспособность. Цепкий взгляд пробежался по недорогой дорожной одежде. И да, это было неприятно.

- Думаю, мы сможем решить вопрос миром, - через силу произнёс Люций. - У меня большая семья. Многим известно, что я отправился в путь по этой дороге, и, если я исчезну, просто так это не останется без внимания. Стражники обязательно начнут неких лиходеев искать. Да-да, этот лес прочешут от и до, и тогда хлопотно вам станет. А мне моя жизнь тоже дорога. Так как, может, договоримся?

Бородатый мужик довольно крякнул и локти на раму окна положил. Так ему было удобнее смотреть на Люция.

- А я и не разбойник, - вскоре сказал этот тип с насмешкой. – Зачем оно мне лиходействовать да людей губить? Вон, заплатите за труд, мистер, и мы, сука, сочтёмся. Мои ребята запросто телегу отодвинут, а вы дальше куда хотите катите… Или уже никуда не