Наследство смертника - Майкл Утгер

– Зачем тебе возвращаться? – тихо спросила она.

– Я обещал убрать труп Лоты.

– Сам-то ты понимаешь, что говоришь? В двух шагах от нас разгуливает коп. Тебя наверняка уже разыскивают. Твои приметы известны всей полиции. Нам надо спешить в аэропорт.

– Вот и не задерживай меня. Мое решение не изменится. Bce!

– Ладно. Пусть по-твоему, но если кто-то придет сюда… К старухе.

– Для этого ты и остаешься. Я подъеду к кафе по ту сторону площади. Если заподозришь неладное, жди меня там.

– Постарайся не задерживаться. Часа тебе должно хватить. Обернешься – успеем на самолет.

Корина вышла из машины. Я выжал педаль акселератора, и «понтиак» понесся к Национальному банку.

Все прошло гладко. Фортуна повернулась ко мне лицом. Охранник помнил меня и сопроводил к сейфу. Мое появление ни у кого не вызвало никаких подозрений. Чемодан был на месте. Когда я взял его в руки, все то, что пришлось выдержать на долгом пути к заветному месту, ушло куда-то далеко-далеко… Ной Ларсен почувствовал себя другим человеком.

…Через десять минут я возвращался. Все позади, мое безоблачное будущее преспокойно улеглось на заднем сиденье. Я ехал не спеша, постоянно наблюдая в зеркало заднего вида. Вроде ничего подозрительного.

Непреодолимое желание, хоть одним глазком взглянуть на миллион, охватило меня с такой силой, что я не мог себе в этом отказать. Возле Восточного вокзала я свернул в тихий переулок и остановился. Ни машин, ни людей.

Повернувшись назад, я расстегнул замки и приподнял крышку.

С зеленых ассигнаций на меня смотрели строгие лица президентов. Целая гора нарезанной и упакованной бумаги. И ради этих невзрачных листочков человек, оказывается, готов на все. Листочки сильнее человека. Они его создают, дают в руки власть, делают жизнь прекрасной и беззаботной, учат другими глазами смотреть на этот жалкий мир. Деньги – это свобода!

Глава 8

1

Как только я выехал на вокзальную площадь, мне в голову пришла блестящая мысль. Корина права, опасность еще не миновала. Стоит ли рисковать таким грузом, раскатывая с ним по городу и ворочать тело Лоты с места на место? Мы сможем забрать их по дороге в аэропорт.

Я подъехал к центральному входу вокзала, взял чемодан и спустился в зал автоматических камер хранения. Практически это был тот же самый банк, только не охранялся, и люди не держали в ячейках золота и денег. Та же система, цифровой код. Опустил жетон и будь спокоен, вещи не пропадут.

Чтобы не забыть шифр, я набрал четыре цифры: 8302, они означали даты моего дня, месяца и года рождения. Теперь можно быть спокойным. Моя дорогая сообщница станет шелковой, настало время прижать ей хвост.

Я вернулся к машине и через пятнадцать минут остановился возле кафе на другой стороне площади. В забегаловке Корины не оказалось. Я перешел на противоположную сторону и встретил ее у подъезда старухи. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу с лицом бледным, как мел.

– Ну?

– Все в порядке. – Она взглянула на часы. – Я оказалась права. Ты уложился за час. Мы еще успеем на самолет.

– Успеем. Я пошел. Жди здесь.

– Где деньги?

– В машине.

– Постой.

– Ну что еще?

– Брось эту затею, Ной! Куда же ты денешь труп? Улица полна народу, рядом пост…

– Не держи меня за дурачка. Я не намерен таскаться с ней по улицам. Вытащу Лоту из квартиры и оставлю ее этажом ниже, на площадке. Я дал слово убрать ее из квартиры, а не из дома.

– Ты гений, Ной. Торопись. Я жду.

Я торопился, преодолев десять этажей с рекордной скоростью, и влетел в квартиру мамаши Бигнер, едва дыша.

Лота лежала на том же месте, под ней образовалась лужа крови. Старуха заняла свое место у камина. Мне вспомнилось, как я пришел сюда впервые. Как увидел кружевной манжет черного платья и испугался. Та же старуха, тот же манжет, но тогда здесь не было трупа женщины, о существовании которой я не имел тогда ни малейшего представления.

Я подошел к старухе и сказал:

– Я сдержал свое слово, мамаша Биг…

Тогда она была жива… Теперь во лбу миссис Хэммер зияло пулевое отверстие. Кровь струйкой стекала по лицу и капала на платье. Мертвое лицо застыло в страшном испуге.

2

Выстрел прозвучал как гром среди ясного неба. Очнувшись от шока, я вздрогнул и оглянулся. В комнате никого не было. Второй выстрел грохнул еще громче, совсем рядом. Из камина посыпались искры. Третий выстрел привел меня в чувство окончательно. Я взглянул на окно. Шторы раздвинуты, створки распахнуты настежь. Шторы… Окно… Камин!… Так вот оно что! Уже однажды испытанный прием! Да, Корина грандиозная женщина… Зачем-то я бросился к окну и начал его закрывать, хотя понятно было, что больше выстрелов не последует. Достаточно трех. Две пули сидели в груди Лоты, одна во лбу старухи, В панике я начал метаться по комнате пока не наткнулся на револьвер. Он валялся на столе, но, естественно, без глушителя. Не знаю почему, я схватил его и засунул под ковер. Все действия были бессмысленными. Рванувшись к двери, я выскочил на площадку и бросился вниз, перескакивая через несколько ступеней.

Тяжелый топот множества ног донесся до моих ушей откуда-то снизу. Но я уже не мог остановиться, я догонял свою фортуну, которая так подло обманула меня. Догнать ее не удалось. Мы столкнулись на четвертом этаже. Их было много и они были вооружены…

3

Тимоти Рум очень вежлив и мягок со мной, даже снисходительно приветлив. А как еще может вести себя победитель? Он всегда, и в регби, одерживал надо мной верх.

Оправдываться, искать лазейки, бить себя в грудь я не стал. Вик Хэммер уже доказал, что это бесполезно.

Тим заподозрил меня, когда узнал настоящее имя арестованной – Шарлота Вейт. Он не забыл, как я однажды оговорился и с моих губ слетело ее имя. Тим включился в игру. Не составило труда делиться со мной информацией, которая не имела особой важности. Он ждал, когда я сам себя выдам, сделав очередной опрометчивый шаг. Из этих шагов я вымостил себе дорогу в ад. Какое-то время у него не было улик, но хватало терпения.

Версия, выстроенная Румом, оказалась блестящей и он успешно защитил ее на суде. Следствие приняло аргументы капитана за истину. По схеме Рума Линду и Джаспера убил я. Меня наняла Лота за страховую премию, которую мы должны были поделить. Недаром же я так беспокоился за деньги, мой отпечаток найден на полисе. Доказано, что я ездил в «Феблесити» и обманным путем добыл информацию, касающуюся страховой премии для Лоты. Бежевый «шевроле» тоже подвел меня. Клерк из гаража плохо помнил мою внешность, но отлично запомнил галстук, таких давно уже никто не носит. Мог же киоскер узнать меня по галстуку, почему этого не мог сделать бухгалтер гаража?

Так я стал сообщником Лоты. Но бедняжку арестовали и мне стало страшно, что она меня выдаст. Тут мне и понадобился Рум. Я должен знать, как идет следствие и что говорит на нем моя сообщница. Лота стала опасной и ее пришлось убрать. Она и стала моей следующей жертвой. Как я ее выкрал из «Тихой пристани», рассказывали многие. Тут свидетелей хватало.

Не совсем ясно прозвучало обвинение в убийстве миссис Хэммер, но Тим и тут выкрутился. Кто мог забыть, что я посетил камеру смертника! Кто мог забыть, что я сохранил в тайне наш разговор с Хэммером! По теории Тима, с которой согласился суд, я и Хэммер сообщники. С моей подачи Хэммер убил Кубрика. Мамаша Бигнер знала об этом и хотела выдать меня полиции. Пришлось ее убрать вместе с Лотой. Одним выстрелом двух зайцев. И вся эта чепуха в изложении капитана выглядела абсолютно убедительной. По большинству пунктов были представлены доказательства. Нашлось множество свидетелей обвинения и тому подобное. Приятно слушать умных людей. Как только Тим не догадался убедить суд в том, что я развязал мировую войну, потопил «Титаник» и пришил президента Линкольна!

Мой адвокат выглядел как нерадивый школьник на серьезном экзамене. Во всем этот деле Рум не добрался только до денег и не свалил на меня ограбление банка. Хотя в историю с банковской добычей меня проще всего было втянуть. Там-то мое участие шито белыми нитками. Мне кажется, Тим не раз примерял меня к ограблению Национального банка, мог он и копнуть поглубже, но не захотел. Не позволило честолюбие. Банковское дело передано в ФБР, а Тим терпеть не может ребят из этой конторы. Куда важнее выгородить и обелить Джаспера Харриса.

Тим добился своего. Он сумел смыть дерьмо с полицейского мундира, пуговицы которого вновь заблестели на солнце. А главное – он сохранил под собой кресло и укрепил пошатнувшуюся репутацию демократов.

В течение всего процесса я оставался наблюдателем, а не борцом. Меня не пугала смерть, меня не интересовала жизнь. Я устал. Даже деньги Хэммера не имели для меня значения, Я надел его шкуру и понимал то, что не в состоянии был понять, когда зашел к нему в колпак. Перед смертью он желал только одного – мести! Смерти Корины. Того же желаю и я.