Торговец смертью - Джеймс Монро

Крейг усмехнулся про себя. Лучший способ остановить машину... Он твердо напомнил себе, что он - англичанин; что Вогезы начинаются в Кале. Здесь уже не стыдно говорить по-французски, но человек все ещё не должен говорить очень хорошо.

Обе девушки были в клетчатых рубашках, голубых джинсах и сандалиях и обе были прехорошенькими. На этом их сходство заканчивалось, так как одна была белокурой, пухленькой, слабенькой и француженкой, а другая - темной, сильной и американкой. Они направлялись в Сан-Тропез, как сказала француженка, но по пути им нужно было попасть в Авиньон, как настаивала американка. Им хотелось увидеть папский дворец.

- Как хотите, - сказал Крейг, - мы с тем же успехом можем пообедать в Авиньоне, как и в любом другом месте.

Он мягко нажал на педаль газа и "альфа" мощно двинулась вперед.

- Послушай, - спросила американка, - что это за машина?

- "Альфа-ромео", - ответил Крейг.

- Она неплохо ведет себя, когда мужчина заставляет её двигаться.

- Да, полагаю, именно так, - согласился Крейг.

- Я вижу. Но она выглядит не очень большой, верно?

- Да, действительно, она не выглядит... - Крейг закашлялся.

- Я имею в виду, что она маленькая.

- Но отважная, - сказал Крейг.

Американка предложила всем сигареты, закурила одну из них и сунула её Крейгу в рот.

- Вы в отпуске? - спросила она.

Крейг кивнул.

- Мы тоже - можно сказать. Я Сикорская - Мария Сикорская. Она - Софи Журден.

- А я - Джон Рейнольдс.

- Привет, - сказала Мария.

- Привет, - сказала Софи.

После этого ему оставалось только слушать и вести машину. Девушки были певицами и надеялись в сезон поработать на Ривьере. Все их имущество состояло из 300 новых франков, содержимого рюкзаков и разрешения на работу для Марии и, конечно, никаких автомобилей. Им было по двадцать одному году.

- Я пою кантри, - сообщила Мария. - Сама я из Детройта, но работала в Лас Вегасе и там выучила от ковбоев несколько песен. Вы были в Лас Вегасе? - Ответа она дожидаться не стала. - Самое сумасшедшее место в мире! Тысяча миль пустыни и в центре город, полный машин и фруктов. Вы знаете, что значит Лас Вегас? Это означает - Открытая Страна. Испанцы никогда не видели ничего более открытого, чем Вегас. А если оглядеться вокруг, то можно увидеть несколько ковбоев. У них очень хорошие песни. И Софи очень нравятся ковбои.

- А вы тоже поете кантри? - спросил Крейг.

- Нет, - ответила Софи. - Я пою обычные песни. Баллады. Знаете - такие печальные песни, которые поют поздно вечером.

- Послушайте, она очень славно поет, - сказала Мария. - Она каждый раз заставляет меня плакать. Вы знаете почему? Раньше она была танцовщицей. Она даже выступала в стрип-шоу.

Она с гордостью взглянула на Софи и Софи попыталась, хотя ей это и не удалось, выглядеть скромницей. Крейга это заинтриговало.

- И вам это нравилось? - спросил он.

- Хорошие деньги, но очень тяжелая работа. И глупая к тому же. Вверх, вниз, вверх, вниз. То ли кто-то пойдет в постель, то ли не пойдет.

- А вы тоже занимались стриптизом? - спросил Крейг Марию.

- Нет, - покачала головой Мария. - У меня недостает для этого темперамента. И ещё туда нужны томные девушки. Они выглядят более сексуальными. Я ни за что не смогу заставить себя быть томной.

Она болтала всю дорогу до Авиньона и Крейг ей поверил.

Авиньон очаровал её. Она проверила существование моста, о котором говорилось в песне, и то обстоятельство, что мост лежал в руинах, совершенно её не смутило. Когда-то он стоял, песню сочинили по этому поводу и этого было достаточно. Кафедральный собор и вид, открывавшийся с Променад дю Роше, полностью удовлетворили её ожидания, а тяжелая серая масса дворца, мрачного и от этого ещё более величественного, и благоухающая красота висячих садов на какое-то время заставили её замолчать.

- Видите, как вам повезло, что вы нас подвезли, - заключила она наконец. - Не сделай вы этого, не увидели бы такой красоты.

- Я в большом долгу перед вами, - сказал Крейг. - Может быть, вы позволите мне угостить вас обедом?

- Боже мой, я должна это обдумать, - сказала Мария строго. - Впрочем, я надеюсь, что он будет хорош, - так что решено!

Они направились в провансальский ресторан и ели там долго и вкусно, а когда закончили, Мария спросила:

- Долго вы собираетесь пробыть в Сен-Тропезе?

- Я останусь там на ночь.

- О, это прекрасно, - протянула Мария.

- Завтра утром я намерен выехать в Канны, - солгал Крейг.

- Вы собираетесь совершить большое путешествие, - заметила Софи.

- Возможно, мне придется встретиться в Сен-Тропезе с другом, - сказал Крейг, - во всяком случае, я никогда там раньше не был и всерьез решил, что нужно побывать, прежде чем я умру.

Софи серьезно спросила:

- Вы же не такой старый, правда?

Крейг громко рассмеялся. Кажется, прошло очень много лет с той поры, когда он делал это последний раз.

После этого они проехали через Экс-ан-Прованс и Бриньоль в сторону Канн-де-Мор, оставили национальную дорогу Н8, повернули на юг к Гримо и наконец добрались до Сен-Тропеза. Девушки покинули его на площади и он обещал, что обязательно найдет их, чтобы вместе поужинать. Потом он подъехал к небольшому отелю возле английской церкви, где у него была назначена встреча с Грирсоном, и дождался того, чтобы получить дальнейшие инструкции.

Уже в конце мая город был переполнен: двадцать тысяч человек толкались там, где зимой живет всего лишь пять тысяч, причем отнюдь не в роскошных условиях. Но для Грирсона и Крейга была снята комната, прохладная большая комната с французскими окнами, открывающимися в сад, и собственным душем. Хозяйка была предупреждена, что прибудут два состоятельных и щедрых англичанина, которые очень болезненно относятся к вмешательству в их частную жизнь. Кроме того, ей уплатили вперед. И она осталась вполне довольна.

Грирсон был в бешенстве.

- 162

- Вам не следовало этого делать, - сказал он. - Мы здесь не в отпуске.

- Мы должны делать вид, что это именно так, - возразил Крейг, - а парочка девушек - самое лучшее прикрытие, какое только можно придумать. В любом случае, они не представляют опасности. Мне нужно было поговорить с людьми. И они напомнили мне о Тессе. А завтра мы уедем. Я сказал им, что мы направляемся в Канны.

- Вам не следовало этого делать, - настаивал Грирсон. - Вы и сами знаете, что не должны были этого делать.

- Они мне нравятся, - пожал плечами Крейг. - Неужели вы думаете, что я позволю, чтобы им причинили какой-то вред? Послезавтра они нас не увидят.

Грирсон вздохнул.

- Очень хорошо. - Я прийду и взгляну на них. Но Лумису это бы не понравилось.

- Лумиса никто не приглашал, - сказал Крейг.

Мужчины приняли душ и переоделись, выпили холодного белого бургундского, а Грирсон тем временем прочитал вслух письмо от Эшфорда, которое их ждало.

"- Наш друг все ещё отсутствует и не вернется по крайней мере ещё два дня, - прочитал он. - Я вложил в конверт газетную вырезку, которую меня просили передать Джону. Она может показаться ему забавной, по крайней мере мне так сказали".

Вырезка была из нью-йоркской газеты и в отмеченной статье говорились очень серьезные вещи о союзе портовых грузчиков. Ниже была помещена маленькая заметка о подвергнутом пыткам и убитом неизвестном мужчине, обнаруженном в Сан Пауло, в Бразилии. Грирсон подождал, пока Крейг дочитает, а потом сжег письмо и газетную вырезку.

- Это мог быть я, - сказал Крейг.

- Баумер? - спросил Грирсон.

- Да, - кивнул Крейг. - Мне это не кажется забавным.

- Эшфорду нужно быть осторожным, - сказал Грирсон.

Крейг выпил ещё вина. Наверняка бумаги, которые прислал Эшфорд, были подготовлены Лумисом, и тот знал, что они приведут Крейга в ярость. Лумис хотел видеть Сен-Бриака мертвым, и для этой цели никакие детали не могли быть слишком незначительными, даже использование слова "забавный".

Они встретили Марию и Софи в баре неподалеку от порта. Как и на всех остальных сидевших там мужчинах на Крейге и Грирсоне были пляжные рубашки и спортивные брюки, а на девушках - штаны как у матадоров и провансальские блузки. Так была одета здесь каждая вторая девушка. Это напомнило Грирсону дни его службы на флоте. Крейг хотел выпить ещё вина и обнаружил, что ему нужно виски: не было и речи о каком-то выборе. Он должен был пить виски, так как только им можно было напиться пьяным. Перед лицом такой логики он отбросил все оправдания.

Позже он обнаружил, что ел жареные сардины в одном из трех ресторанов, где их подавали, а потом танцевал при свете свечей в подвале, завешенном сетями. Еще он помогал Марии нести её гитару и в четыре часа утра слушал, как она пела ковбойские песни.

Она пела на набережной, сидя на перевернутой лодке, и у неё не было недостатка в слушателях. Голос у неё был хрипловатый и берущий за душу, гитарой она владела профессионально; иногда в её исполнении были слышны негритянские вариации, а иногда намеки на мексиканскую манеру. Крейг даже подумал, что ему прикажут пойти со шляпой по кругу, но за это дело взялась Софи: она льстила, уговаривала, выпрашивала монеты до тех пор, пока не наступила её очередь петь, и её голос был полон отчаяния, а Мария аккомпанировала. Они остановились только тогда, когда набрали тридцать новых франков, которых им должно было хватить на завтрашний день.