Кофе по-ирландски - Алла Полански

её напоминающим. Это был поединок. Борьба равных по весу. А в такой борьбе исход поединка определяет, порой, лишь случай.

– Пойдем, выпьем? – нагло напирает.

– Нет, мне хватит, а то точно тебя побью…

Хитренькая такая улыбочка.

Решаюсь на ход конём.

– Мне домой пора.

– Идём, на машину посажу.

– Сама разберусь!

– Ты будешь здесь в следующую пятницу?

– Нет.

– Ладно. Давай я тебе хотя бы номер свой оставлю, когда решишь прийти – позвони.

Да что же это такое?! Он вообще что о себе думает?! Тоже мне, принц нашёлся! Да за мной такие бегали, что не сравнить! И это я ими крутила, как хотела, а тут…

– И ты реально надеешься, что я позвоню?

– А почему бы и нет?

– Знаешь, это уж слишком даже для меня. Пока, Паша. Оставь свой телефон для кого хочешь. Хоть для той убогой блондинки.

Разворачиваюсь и ухожу, а за спиной слышится едкий смешок.

ГЛАВА 12. С ГЛАЗ ДОЛОЙ – ИЗ СЕРДЦА ВОН

Домой вернулась злая. Больше на саму себя, чем на Пашу. Запретила себе даже думать о нём. Но этой ночью мне всё время виделась та блондинка, с которой он танцевал.

Наутро помчалась на работу, чтобы вкалывать как проклятая, и будто назло одна проблема сменяла другую. То партнёры по срокам подводили, то ломалось оборудование. Куча недовольных клиентов, шквал звонков…

Уже поздно вечером, во время принятия ванны, на мобильный пришло сообщение: «Послезавтра будь готова к шести. Лёша.». И сразу за ней: «Забыл. Целую».

Улыбаюсь и ухожу в воду с головой. Зайка! Меня тут обижают без тебя!

Я сказала брату, что у меня сильно разболелась голова, и ушла её «лечить» в салон красоты.

Мой мастер – худенький молодой человек нетрадиционной ориентации – сразу понял, что мне нужно что-то особенное. А особенное – это натуральный цвет с красивыми переливами.

Пока он возился с краской, используя то тот тюбик, то этот, над моими руками колдовала милая женщина, лет пятидесяти. Она посматривала на меня и периодически цокала языком, но потом всё-таки не выдержала:

– Ну кто так волосы запускает?!

– Так не я ведь одна! У вас, вон, торт на голове!

Смеёмся.

– И то правда!

С мамой удалось договориться, что Данька побудет у неё только один день, а на следующий я его заберу. Странно, но согласия добиться оказалось нетрудно.

Потом приехала Наташка. Мы пили кофе, и она мне рассказывала про то, как у неё складываются отношения с молодым человеком. Несколько раз вскользь упомянула про Пашу, с которым они встречались, но он ни разу не спросил у подруги мой телефон.

Я делала вид, что мне всё равно, однако неприятный осадочек всё же остался. Впервые я была кому-то настолько безразлична.

Поболтали и хватит! Пора за дело. Наташка ходила на какие-то курсы по искусству макияжа, и одним из её хобби стало тренироваться на всех своих знакомых девушках и женщинах. Грешно от такого отказываться. Тем более что у неё это действительно получалось великолепно.

Через пару часов возни по моему лицу кисточками разных размеров и форм она, наконец, разрешила мне на себя посмотреть.

Да! Да, да и еще раз – да! Из зеркала смотрела совершенно незнакомая женщина. Я её видела в первый раз, но она мне сразу понравилась.

Наташа помогла надеть платье и – самое главное – не забыла привезти подходящие к кольцу и подаренному Лёшей колье серёжки. Я же, в свою очередь, торжественно пообещала, что с ними ничего не случится.

Снова попили кофе, покурили. Наташа продолжала искренне восхищаться своей работой.

Но тут зазвонил мобильный. Лёша вот-вот будет у подъезда. Наташка тем временем быстро собралась, заговорщически подмигнула и ушла, однако через несколько секунд бешено забарабанила в дверь.

– Что такое?

– Забыла! Губы-то у тебя стёрлись!

Накрасила чем-то сладким и вкусно пахнущим и опять убежала.

Я вышла вслед за ней, чтобы Лёша не увидел нас вместе с Наташкой. У подъезда, не заглушая двигателя, стояла «Ауди».

– Тук-тук!

Стучу в окошко. Дверь открывается, а Лёша так и сидит. Смотрит и сидит.

– Не месяц май, однако! Пустишь к себе погреться?

Выбегает. Открывает мне дверцу – я сажусь в тёплый салон.

Машина срывается с места, и во всю мощь её мотора мы летим по вечерней Москве.

– Клянусь, если бы не этот день рождения, я бы тебя сейчас так погрел…

– А вы бываете пошлым, Алексей Александрович. Я, конечно, дама не самая строгая, но не забывайтесь.

Останавливаемся на светофоре, пытается меня поцеловать.

– Не трогать! Ты что? Произведение искусства хочешь подпортить?

Вздыхает. Зелёный. Едем дальше.

На подземной парковке останавливаемся. Выходим. Идём под руку, он то и дело смотрит мне в лицо.

– Уму непостижимо!

– Не поняла?

– Как тебе это удаётся? Ты разная каждый раз. Ты каждый раз словно совсем другая женщина.

– Ну так ты сам говорил, что мне надо было в актрисы идти.

– Нет, но это просто удивительно… То ты в деловом костюме – строгая, недоступная, то ты в смешных… как это… ах, да – помпонах… То ты вообще чёрт знает в чём. А сейчас ты…

– А сейчас я в прекрасном платье, которое ты мне подарил. Знаешь, моя мама говорит: одень пенёк – вот и будет паренёк!

Смеётся.

Входим в банкетный зал. Прямо у входа сидит группа музыкантов. Играют классику. Арфистка тщательно выводит сложнейшую мелодию.

Поражаюсь её пальцам. И как это можно не ошибаться и каждый раз дёргать именно ту струнку, которую нужно?..

Зал просто огромный, всё белое: стены, потолок и даже пол. Людей много, но пройти можно спокойно, не боясь, что кто-то наступит на длинный подол моего платья.

Оглядываюсь. В конце зала, у окон, буквой «П» стоят столы. Стульев нет. Фуршет? Ясно! Спасибо, Надя! Тогда всё проще. А потому немного расслабляюсь.

Шикарно одетая публика лениво потягивает шампанское, перебрасывается фразами. Иногда слышится уж слишком фальшивый смех. Именинника пока нет.

Лёша отходит и возвращается с бокалом. Шампанское, конечно, изумительное, но, если честно, ничего такого, чтобы пить его с деланным пафосом, будто это жидкое золото. Хотя по цене вполне сопоставимо.

Мой кавалер смотрит на меня сверху вниз.

– Выглядишь просто… ну очень вкусно!

– Спасибо! Ты тоже сегодня великолепен!

Ему очень идут строгие вещи. И чем строже они были, тем старше,