Кофе по-ирландски - Алла Полански

не он, я вряд ли был бы сейчас так счастлив.

Мне немного стыдно. Дурю мозги отличному парню.

– Да ладно уж…

– Скажу честно: у меня никогда ещё в жизни такого не было. Прям нереально всё как-то. Ты удивительная, непредсказуемая…

– Ну всё, хватит меня расхваливать! Иди лучше дверь открой, а то я сама пойду… прям так, голышом!

– Я тебе пойду!.. Только попробуй.

Лёша скрылся, а я накинула на себя его рубашку. Признаться честно, и мне давно не было вот так хорошо.

Через пару минут мой суженый возвращается с пластиковыми контейнерами в руках и садится на пол. Что ж, устроим домашний пикник.

Зажгли камин, расставили свечи, включили музыку. Романтика… От него веет невероятной заботой и преданностью.

Сначала ели молча, Лёша, очевидно, тоже не на шутку проголодался. Однако потом он всё же разговорился. Болтали о детстве, о школьных проделках, об институтских временах… Забавно кормили друг друга роллами.

Вспомнили тот день, когда я пришла к нему на собеседование.

– Ты вошла в кабинет – и я растерялся. Не знал что сказать. Вакансия-то закрыта, а отпускать тебя не хотелось…

– А я знаешь, как на тебя разозлилась? Порвать на кусочки хотела.

– А как ты меня наклониться перед собой заставила? Вот ведь маленькая стерва!

– Я не хотела, случайно так получилось.

– Ага, так я тебе после сегодняшнего и поверил!

Злюсь и кидаю в него суши с лососем. В ответку получаю ролл, обильно пропитанный соевым соусом. Соус стекает по шее. Охаю, тянусь за салфеткой.

Лёша хватает меня за руку, не давая вытереть солёную густую жидкость.

Смотрит на меня, а затем нежно целует. Слизывает с шеи тягучие капельки, так и не отпустив руку.

Становится жарко: то ли от камина, то ли от его возбуждённого мускулистого тела. Подчиняюсь ему полностью.

Он подхватывает меня на руки и кладёт совсем рядом с камином. Отблески пламени играют в его глазах…

Целует пальцы ног, поднимаясь всё выше и выше… Я протестую, но он лишь сильнее держит мои руки, заставляя лежать неподвижно.

Сладкая мука почти невыносима. Тело требует большего. Наконец он тоже не может больше совладать с собой. Огонь, горящий внутри него, призывает дать ему выход. Мы получили то, что хотели почти в одно и тоже мгновение…

***

Он откупоривает бутылочку моего любимого сливового вина и разливает по большим бокалам. Вино переливается в свете свечей – фантастически красиво.

Пьём, смотрим друг другу в глаза и не находим слов, чтобы выразить чувства.

Да и не надо…

***

Остаток ночи мы провели, доедая суши. Пили вино, смотрели смешные ролики из интернета и болтали.

Рыбы в тот день остались голодными, и я по-настоящему переживала, что акулка съест всю снующую вокруг неё мелкоту.

– Таня… могу я тебя о чём-то очень личном спросить?

– Смотря о чём именно.

– Почему ты сейчас со мной?

– А оно тебе прям так нужно знать?

– Нужно, раз спрашиваю…

– Ладно, отвечу честно – не знаю.

– Но ты же понимаешь, что от меня тебе теперь будет очень сложно отвязаться?

– С чего это вдруг?

– Мне ещё никогда не было так легко с женщиной. Не поверишь… я впервые тот, кто я есть. Не нужно прелюдии разыгрывать, не нужно выслушивать всякий бред…

– То есть? Моя история с ботаном всё-таки не бред.

– Да ну что ты! Это просто сумасшествие, и мне это так нравится в тебе! Ты такая… настоящая… живая. Не то, что все эти жеманки.

– Жеманки?

– Ну да. Знаешь, такие напыщенные: сразу им надо в ресторан, да в самый лучший. И это ладно, если б они туда шли со мной побыть, так нет – себя показать, прежде всего…

– А-а-а… и поэтому ты меня кофе позвал попить? Типа не дотягиваю до гордого звания «жеманки»?

– Да нет, конечно же! Ты что. Но как я мог тебя сразу в ресторан позвать? Ты бы меня послала сразу.

– Интересный вывод. А зачем ты на себя костюм тогда напялил?

– Ну а как? Я же не знал тебя. А вдруг ты бы приехала в вечернем платье? Тогда мне было бы неудобно тебя в кофейню везти. К тому же в приличные места в свитерах не пускают.

– Боже! Какая у тебя сложная жизнь!

– Опять издеваешься? А ну, иди сюда, сейчас я тебя накажу!

Бегаем вокруг дивана, кидаемся подушками. Если бы не стекло, акуле точно половину зубов выбили бы.

Устали.

– Лёш, мне утром домой надо…

– Да ты что? Как это – домой?.. Останься, завтра же только суббота.

– Говоришь, досье моё читал, да? Вот если бы ты читал моё досье, ты бы понял, почему мне нужно домой.

– Не понимаю…

Грустнею. Сказка заканчивается. Начинается реальность.

– У меня сын.

– У тебя сын?

– А что, на роль мамы тоже не подхожу?

– Подходишь… наверное… не знаю. Я не общался с женщинами, у которых есть дети. – Молчу в ответ. Даже объяснять ничего не хочется. – А сколько ему?

– Четыре года.

– Маленький совсем ещё…

– Как сказать… Для меня он уже большой. Мужик.

– Я ему завидую.

– Почему?

– Завидую, что у него такая мама.

– Ну мамаша из меня та ещё, как видишь…

– Может, познакомишь?

Ненавижу этот вопрос! Ребёнок – не собачка. Это только моё, интимное- преинтимное. Я не могу его с каждым встречным знакомить, и хотя Лёша отличный парень, но, в сущности, кто он мне, кем приходится? Достоин ли он этого знакомства? И вообще… мне куда проще кого-то допустить к своему телу, чем к Даньке.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? С ним что-то не так?

– Это с тобой что-то не так! А с ним всё отлично.

– Злишься?

– На что?

– Не знаю…

– Ты сам ещё почти ребёнок, тебе не понять.

Лицо багровеет, он резко отстраняется, опускает голову.

– Я не ребёнок, слышишь? Никогда меня так больше не называй.

– Почему? А вот возьму и назову – что будет?

– Увидишь!

– Ой, как страшно, мой маленький зайка! Прям напугал тётю!

– Прекрати!

– Зайка, зайка, зайка!

Какой-то борцовский приём – и я у него на коленях, лицом к лицу. Руки стиснул – не вздохнуть даже.

– Пусти!

– Так кто