Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

расширилось, а в Перу стало падать. Гуанкавелика испытывала технические трудности, ограничивавшие производство, а Альмаден посылал в Новую Испанию все больше ртути. Система репартимьенто (в Перу она называлась митой), по которой производились трудовые наборы среди индейцев для работы на рудниках и в других отраслях хозяйства, в это время уже перестает удовлетворять рудники. В середине XVII в. на миту в Перу шла только половина первоначального количества индейцев.[170] В Новой Испании число наемных рабочих растет быстрее, чем сокращается количество репартимьированных индейцев. Интенсивность, с которой разрабатывались рудники Потоси, быстро привела к истощению богатых руд. В Новой Испании богатые средние зоны жил только начинали разрабатываться.

Не все рудники в Перу и Мексике в начале XVII в. обслуживались принудительным трудом индейцев. На тех рудниках, куда репартимьенто не распространялось, существовал наемный труд. Однако индейцы-рабочие отнюдь не являлись в то время горнопромышленным пролетариатом. Это хорошо видно на примере Оруро, второго по важности центра по добыче серебра в Верхнем Перу. В 1607 г. Оруро имел примерно 18 тыс. индейского населения и 904 мужчин-испанцев, многие из которых имели семьи.[171]

На рудниках в первые годы горных разработок работали рабочие-индейцы из близлежащих деревень. Они получали 1 песо в день, что было в 2 раза больше, чем зарабатывали в день митайо в Потоси.[172] Кроме общинников, в Оруро работали также индейцы-форастеро (общеупотребительное название людей, оставивших родные деревни) и янаконы, которые функционировали здесь совершенно независимо как квалифицированные рабочие в производстве серебра. Примерно 62% расходов у среднего владельца рудника относилось к оплате труда наемных рабочих.[173] Многие из этих людей сохраняли связь с родными общинами и фактически занимали промежуточное положение между обеспечивающим себя крестьянином и наемным рабочим.

Главным стимулом для работы на рудниках Оруро для индейцев была возможность вынести с собой из шахты самородок. Заработная плата, вероятно, была меньше стоимости унесенной из шахты руды.

Как сообщает секретарь аудиенсии аркаса Филипе де Годой, проводивший в 1607 г. официальную инспекцию города, по прибытии туда он обнаружил, что Серро-де-Сан-Кристобаль (один из холмов около города с важными рудниками) полон маленьких палаток, установленных испанцами, где они покупали у индейцев украденную руду.[174]

Отсутствие миты не превращало Оруро, как и мексиканские рудники, в капиталистические предприятия. Индейцы работали здесь из-за своей доли в добыче руды и были, скорее, издольщиками, чем наемными рабочими. Эту практику на рудниках Новой Испании и Перу удалось прекратить только в XVIII в., резко повысив заработную плату рабочего.

Жизненные потребности испанского общества в городах обслуживало ремесло. В конце XVI – начале XVII в. ремесленники все чаще объединялись в цеха, что поощрялось короной. В Новой Испании в них входили только испанцы и креолы. Все регламенты цехов были типично средневековыми. Возглавляли цеха избиравшиеся ежегодно веедоры. Чтобы вступить в цех, надо было сдать экзамен, от которого освобождались лишь те, кто уже имел «диплом», полученный в Испании или в другом районе Индий[175] XVII век был временем расцвета цеховой системы в Новой Испании и Перу. Целые кварталы в городах были заселены членами одного цеха. В Мехико и по сей день сохранились названия таких улиц. В отличие от Европы цеха в Индиях находились под контролем государства. Сам король устанавливал регламенты их деятельности Цеха не являлись ни политической, ни экономической силой. Кроме того, не все ремесла были включены в цеховую систему. Вне цехов, например, находились чеканщики, мастера по холодному оружию, ковровщики и др.[176]

Единственным типом крупного предприятия, производившего предметы первой необходимости, в Индиях были обрахе, где вырабатывались ткани или различные изделия из них. Обрахе были широко распространены во всех колониях, несмотря на то, что корона неоднократно пыталась ограничить или запретить их деятельность.

XVII век был периодом процветания обрахе. Большинство из них производили шерстяные и хлопковые ткани на ножном ткацком станке европейского типа. В Перу обрахе особенно были распространены в Сьерре. Крупнейшими центрами обрахе в Новой Испании были Керетаро, Мехико, Пуэбла, Вальядолид, Тескоко и Тласкала. Весь колониальный период обрахе испытывали давление со стороны испанского правительства, стремившегося улучшить положение индейцев и ликвидировать конкуренцию с промышленностью метрополии. В 1601, 1609, 1618, 1621 гг. выходили указы об отмене обрахе в энкомьендах, о запрещении труда индейцев, о разрушений обрахе, не имевших лицензий.[177] В 1624 г. король приказал вице-королю Новой Испании закрыть все обрахе, чтобы не допускать нарушений вообще.[178] В 1628 г. у вице-королей были отобраны права на лицензии и переданы Советуй по делам Индий, что фактически оградило владельцев обрахе от вмешательства местной администрации.[179] Обрахе владели энкомендеро, асендадо, общины, торговцы, церковь. Злоупотребления в церковных обрахе в королевской седуле 1627 г. были названы «скандальным» и «наихудшим примером».[180]

Индейцев по репартимьенто в них было немного. И в начале XVII в. рабочая сила состояла из долговых пеонов и рабочих по контракту.[181] Нередко «контракт» превращался в кабальный договор.

Нестабильность собственности и разнообразие экономических интересов мешали превращению владельцев обрахе в связанный между собой и устойчивый класс. Капитал для строительства и деятельности обрахе приходил из разных источников, но в основном из торговли.[182]

Многие обрахе Керетаро не продавали свою продукцию на рынке, а осуществляли бартерный обмен (например, с асьендами).[183]

Финансовая сфера экономических отношений в колониях являлась одним из главных рычагов контроля Испании над Индиями. В ней ярко проявился грабительский характер использования короной производительных сил колоний.

Главная задача чиновников в XVII в. состояла в том, чтобы увеличить поступления в королевскую казну. Поэтому введенные во второй половине XVI в. платежи типа алькабалы, королевских монополий и др. были в XVII в. увеличены. В 1642 г. был введен налог на гербовую бумагу. Практиковались чрезвычайные заёмы. С 1606 г. стали продаваться должности в кабильдо и монетных дворах. Энкомендеро должны были отдавать короне одну треть от собранного с индейцев трибуто.[184] Широко практиковались всевозможные пожертвования в пользу короны, например, при восшествии на престол очередного монарха.

Продолжали пополнять королевскую казну и за счет трибуто. Другими постоянными источниками доходов короны были налоги на добычу серебра, торговлю и прочие виды хозяйственной деятельности.

В целом финансовая система в XVII в. оставалась феодальной. Платежи короне продолжали носить характер признания вассальной зависимости. Новая Испания содержала не только себя и короля, но и Антильские острова, Флориду, Филиппины.

Первая аграрная реформа. Во второй половине XVI в. начинается процесс формирования крупной земельной собственности испанцев, который к началу XVII в. приобретает всеобъемлющий характер. Среди причин повышенного интереса испанцев к земле одна из главнейших — резкое сокращение индейского населения. Разрушение индейской экономики, массовая