Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

и, следовательно, она могла быть у них отторгнута (как, впрочем, и у испанцев). Кроме того, в силу существования энкомьенды с трибуто и трудовой повинностью для индейцев последние находились в неравном положении с испанцами, что впоследствии облегчало захват индейских земель, которые не подлежали отчуждению. Уже в 1562 г. вице-король Перу граф де Ньева обратил внимание на несоответствие юридических норм реальному положению вещей в земельном вопросе. Как явствует из постановления от 12 июля, никаких документов на право владения землей (порой немалыми участками) у испанцев на руках не оказалось.[138]

Переходу земель в руки испанцев во второй половине XVI в. способствовал и демографический кризис, который охватил индейское общество. Появилось большое количество незанятой земли. Между тем по мере укрепления испанцев в Америке их интерес к земле возрастал, процесс все больше выходил из-под контроля короны. Необходимы были срочные меры для упорядочения ситуации, что и было сделано на следующем этапе развития испано-американского общества.

«Республика испанцев» и «республика индейцев». В ходе Конкисты постепенно складывалась новая социальная структура испано-американского общества. Между индейцами и испанцами по-прежнему существовала пропасть. Они находились на разных полюсах социальной лестницы.

Испанское население, несмотря на все призывы к равенству, продолжало занимать ее верхушку. К концу Конкисты оно увеличилось и дифференцировалось. Например, с Э. Кортесом на мексиканский берег высадилось 633 испанца. Затем их число дошло до 2329 человек. В 1540–1550 гг. белое население Мексики сократилось до 1385 человек, так так многие ушли на завоевание других территорий. К 1570 г. в Мексике проживало 6464 испанца, 50% из них жило в столице.[139] Аристократией колоний по-прежнему считали себя конкистадоры, первые поселенцы (pobladores) и их прямые потомки. Зачастую они добавляли к своему имени «don». Эмигранты второй волны, приехавшие в Америку после завершения распределения индейцев, чувствовали себя обиженными, занимались ремеслом и земледелием. Постепенно набирали силу королевские чиновники, как правило, испанцы знатного происхождения, юристы, профессиональные военные. Начал выделяться и слой деловых людей — предпринимателей. Но таковых в Испанской Америке в первой половине XVI в. еще было немного. К тому же они стремились породниться с местной аристократией для получения возможности использования рабочей силы индейцев. Были среди испанцев и бедняки, которые однако редко сливались с индейской беднотой, хотя их имущественное положение было зачастую равным.

Индейское общество в XVI в. также претерпело существенные изменения. Юридически все индейцы являлись свободными людьми — вассалами короля наряду с испанцами. Это неоднократно декларировалось в различных законодательных актах. Но те же законодательные акты отмечали и неравенство индейцев с испанцами. Индейцы были детьми, которых испанцам надлежало учить и защищать. Кроме того, в XVI в. корона настаивала на ограниченных контактах испанского и аборигенного населения. Предусматривалось раздельное их проживание, запрещались — или по крайней мере не поощрялись — смешанные браки и т. п. Все это затрудняло процесс слияния индейского и испанского обществ, что не означает, что его не происходило вовсе. Статистика (хотя и весьма ненадежная для этого периода) показывает, что к концу эпохи Конкисты процесс метисации уже имел место. Многие исследователи указывают на него как на одну из причин сокращения податного населения.

В отличие от немногочисленных испанцев, живших главным образом в городах, индейцы, составлявшие основную часть населения колоний, были сельскими жителями. Их жизнь по-прежнему была тесно связана с общиной. В Мексике и Перу, на п-ве Юкатан и в Колумбии структура доколумбовой общины в эпоху господства энкомьенды практически была не тронута. Сохранилась и земельная собственность индейцев. Испанцы сохранили социальное неравенство в общине. Сбор трибуто также осуществлялся через нее. Дело в том, что находившаяся на этапе разложения, сочетавшая элементы рабства и феодальных отношений доколумбова община региона высоких цивилизации была более приемлема для интеграции в колониальную систему, чем на Антиллах. «Быстро оценив выгоды, которые в перспективе сулила эксплуатация айлью, испанская корона направила усилия на интегрирование ее в колониальную систему», — писал X. К. Мариатеги.[140] Она лишь заменила астеков и пнчов как центральную власть, опустив на ступень ниже ко социальной лестнице, однако пожаловав многим из них кастильские титулы. Кураки и касики могли использовать приставку «дон». Они не подвергались наказанию, не платили трибуто, не привлекались к барщине. Это были индейцы с привилегиями испанских кабальеро. Их близкие родственники (indios nobles,indios ricos) осуществляли непосредственную власть над рядовыми общинниками (indios de corn un), которые несли трудовую повинность и в их пользу.[141]

В Мексике в первой половине XVI в. ситуация с общиной была аналогичной. Знатные индейцы (principales) освобождались от уплаты трибуто, занимая привилегированное положение по отношению к рядовым общинникам. Их земли обрабатывались «майеками», которые остались у них с доиспанских времен. Майеки платили оброк только касику, выполняли барщину лишь для «принсипалес».[142]

Община — сибин у чибча-муисков как удобная фискальноадминистративная единица и средство прикрепления индейцев к земле также была использована испанцами. Практически без изменения были включены в испанскую колониальную систему и общины индейцев-гуарани в Парагвае.[143] Несмотря на довольно гибкую политику испанцев в регионе высоких цивилизаций, индейцы сопротивлялись закабалению. Вот несколько примеров. В Мексике первая волна сопротивления была связана с разделом страны на энкомьенды. В 1522–1524 гг. вспыхнуло восстание, которое охватило всю Мексику. Многие энкомендеро были убиты. Подавить его удалось с большим трудом, как писал об этом Берналь Диас. В 1523 г. восстали индейцы на северо-востоке страны. Причиной выступления явились грабеж, насилие, обращение в рабство. Подавлял это восстание сам Э. Кортес. В 1524–1528 гг. восстали сапотеки, михэ и другие племена нынешнего штата Оахака. Оставшиеся в живых индейцы ушли в горы и леса, ни за что не желали вернуться. В 1525 г. имел место «заговор Куатемока» — вождя, следовавшего в одном из обозов завоевательного похода Кортеса. Правда, свой план уничтожения испанцев и восстановления независимости страны ему осуществить не удалось из-за предательства.

В 1529 г. восстание чичимеков было подавлено Нуньо де Гусманом. В 1531 г. против энкомьенды восстали индейцы юго-запада Мексики. Испанцам удалось восстановить свою власть только благодаря противоречиям между индейцами. В 1538 г. началось грандиозное восстание против энкомьенды и трибуто в Новой Галисии. В 1541 г. оно охватило почти всю страну, поставив под угрозу господство испанцев над Мексикой в целом. Но в конце концов и его удалось подавить. В этой победе испанцев главную роль сыграло превосходство в вооружении и организации боевых сил, а также структура и организация индейского общества, а именно: замкнутость, отчужденность индейских общин друг от друга. К тому же испанцам часто помогали принсипалес. В данном случае видный касик Пантекатл предал восставших. После этого выступления у индейцев наступил перелом в отношении