Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Расчеты по платежам в XVI в. производились натурой. Денежный эквивалент был введен при таксациях (об этом свидетельствуют таксации Юкатана и Попайяна), но, скорее, для удобства сборщиков трибуто, так как почти не имел реального значения. Инфраструктура экономики была крайне не развита, переход к производящей экономике нового образца только начался. Поэтому во всеобщем эквиваленте практически не было необходимости.

Таким образом, поступления — regalias (подати королю, а не налог) от вассалов (vasallos) были типично средневековыми: они в большей или меньшей степени вытекали из феодальной обязанности (deber feudal) помощи королю в качестве признания его верховным феодальным сеньором (а не главой государства). Все платежи в IВинях совпадали по названию и происхождению с испанскими средневековыми платежами.[130]

Существовавшая в эпоху Конкисты в Испанской Америке монетарная система также не способствовала развитию капиталистического рынка. Первоначально монетами пользовались лишь испанцы Причем хватало монет, привозимых из Испании. Только в 1547 г. попытались чеканить монету в Перу, в 1569 г. там был создан свой монетный двор.[131] Каких-либо других компонентов финансовой системы (банки и т. д.) не существовало.

В Мексике монету начал чеканить еще Э. Кортес (так называемые — tepusque — смесь золота и меди). Использовались здесь и золотые испанские монеты-реалы и дукаты. В 1535 г. в Новой Испании был создан монетный двор. Он чеканил монету из серебра в 3, 2, 1½, 1, ½ и ¼ реала. Затем начали чеканить медную монету — vellon (в 1, 2, 4 мараведи). Имел хождение и кастильский песо, равный 8 реалам. В целом в этот период в монетной системе Индий существовала большая путаница. Следует иметь в виду, что в самой Испании к унифицированной монетной системе стали переходить лишь в 1497 г.[132]

Система мер и весов в Индиях XVI в. также не была упорядочена. Например, в 30-е годы в качестве меры площади использовали sitios de ganado — так измерялись загоны для скота; для измерения площади под строительство — кабальерия, солар (solar), огороды измеряли в варах (varas). Для измерения длины применяли legua, dedo, palmo, codo, pie и т. д. Отсутствие единой системы мер и весов затрудняло складывание рынка в Испанской Америке в указанный период.[133]

Вопрос о земле в эпоху Конкисты. Зарождение и формирование земельной собственности — одна из наиболее интересных проблем социально-экономической истории Латинской Америки.

История перехода земель американских индейцев в руки испанских завоевателей свидетельствует о том, что этот переход мог произойти либо путем насильственного отчуждения, либо путем создания таких социальных условий, которые делали для индейцев невозможным сохранение принадлежавшей им земли. Эти условия были созданы не самим завоеванием непосредственно, а явились следствием длительного развития испанских колоний, в результате которого американские индейцы были лишены своих исконных земель. Процесс этот носил до некоторой степени «мирный» характер, хотя, естественно не было недостатка и в прямом ограблении, и в местных злоупотреблениях.

Земельная политика короны базировалась на принципе: земля Америки — собственность короны (булла Папы от 1493 г.). Попадала она к любому жителю Америки через пожалование или по милости короля. Все — и испанцы и индейцы — были с этой точки зрения держателями земли у короля, а не ее собственниками. Используя это право, испанские короли давали разрешение Кортесу, Писарро и другим завоевателям распределять земли между всеми, кто обосновывался в испанском поселении. Это оговаривалось в капитуляциях. Обычно аделантадо или губернатору той или иной завоеванной провинции или городскому совету (кабильдо) разрешалось разделять между испанцами только земли и выгоны, находившиеся поблизости от них. Эти земли предназначались для строительства жилищ (solares) и создания эстансий (земель для пастбищ и посевов — tierras de pan llevar). При этом одни участники завоевания и поселенцы получали кабальерии, другие — солдаты-пехотинцы — пеонии (в 4 раза меньше). Энкомьенда при этом формально отделялась от земельного владения, права на землю индейцев юридически она никогда не давала. Более того, стремясь воспрепятствовать созданию крупных земельных владений в Новом Свете, кастильские короли, объявив индейцев вассалами только короля, закрепляли за ними земли, находившиеся в собственности общин, без права отчуждения. Королевским постановлением 1523 г. испанцам было разрешено «занимать только пустующие земли, не причиняя вреда индейцам и с их добровольного согласия».[134] В 1532 г. были запрещены разделы общинных земель, при которых индейцы лишались наследственных земель и пастбищ. В Перу, согласно королевским распоряжениям, испанцы могли забрать в пользование только земли инков и жрецов (de sol). Общинные земли были оставлены в неприкосновенности. Земли были оставлены и за кураками (касиками). Иудейские земли не подлежали продаже испанцам.[135] Пожалования, отдававшие в руки испанцев индейцев вместе с землями (senorio territorial), были крайне редки в XVI в. К их числу прежде всего следует отнести владения маркиза дель Валье де Оахака (Э. Кортеса). По мнению Л. Векмана, это был единственный случай переноса типично европейских феодальных отношений (subinfeudalizacion),[136] Император Карл V дал своему вассалу Э. Кортесу в наследственное и постоянное владение обширные угодия вместе с индейцами (указ от 6 июля 1529 г.).[137] Впрочем, это не была простая переноска европейского института в Америку. В частности, под контролем короны находились подати с индейцев. Кортес не добился фиксирования рент на территориальной основе. Короли, таким образом, не дали Кортесу абсолютно полных прав на индейцев. Принцип «вассал моего вассала — не мой вассал» здесь не действовал. Такие же, но временные владения получили в Венесуэле Вельзеры.

Другой причиной защиты индейских земель со стороны короны было отсутствие у них морального права на передачу индейских земель завоевателям. Ведь в Америке речь шла не о возвращении земель, ранее принадлежавших христианам; нельзя было полагать, что индейцы атаковали христиан на их собственной земле, т. е. оправдать сгон индейцев с земли было крайне сложно для короны, поэтому она пошла по пути создания параллельного землевладения. Тем более что в первые десятилетия XVI в. земля испанцев мало интересовала. Об этом свидетельствовала ее символическая стоимость. К тому же масса пространств была незанята. Индейцы не стремились к установлению межевых знаков. Земля большинством из них рассматривалась лишь как средство для производства необходимых продуктов. Взаимная незаинтересованность привела к отсутствию попыток юридически оформить право землевладения. Эта ситуация была характерна для всех испанских колоний в первой половине XVI в.

Таким образом, на первом этапе взаимодействия испанцев и индейцев проблема земельной собственности теоретически решалась на условиях равенства прав и тех и других: все являлись владельцами земли у короля-собственника. Однако, во-первых, индейцы объявлялись лишь владельцами веками принадлежавшей им земли,