Эрик Вулф в засаде - Джоан Хол

Поэтому вечер оказался удачным вдвойне. Эрик отдохнул, а Тина была счастлива, ее радость била через край. И когда они вернулись в ее спальню, оба представили весьма горячие доказательства своим чувствам.

Рано утром в воскресенье начался снегопад. К полудню снег покрыл газоны, кусты и ветви деревьев, но на тротуарах и мостовых таял.

- Правда, красиво? - Тина была в восторге. - Я всегда любила первый снег.

- Он долго не пролежит, - сказал Эрик, с улыбкой глядя на нее. - Еще рано.

- Да, наверное, до Дня Благодарения (Последний четверг ноября, официальный праздник в США в память первых колонистов Массачусетса) еще полторы недели.

Эрик опустил взгляд на газету, которую держал в руках.

- Скоро погода совсем испортится, ездить станет трудно.

- И все из-за снегопадов, я сразу начинаю нервничать. - Тина поежилась и вдруг пробормотала: - О, черт!

Эрик поднял глаза от спортивной хроники и, нахмурившись, спросил:

- В чем дело?

- Мой бывший муж. - Она поморщилась и кивком указала на окно. - Надеюсь, он не собирается здесь задерживаться... - Затем с отвращением произнесла: - О Господи, он идет сюда.

- Вижу. - Эрик, не выпуская из рук газеты, вскочил. Мысль его лихорадочно работала, пока, прищурившись, он следил, как самоуверенного вида мужчина поднялся на верхнюю ступеньку крыльца.

Вот так сюрприз, подумал Эрик. Сегодня ведь воскресенье - день доставки товара. Раздался звонок в дверь. Тина тяжело вздохнула.

- Ты его боишься? - Взгляд Эрика был суров. - Но пока я здесь, тебе бояться нечего.

- Я не боюсь. - Тина отрицательно покачала головой и поднялась, так как звонок не умолкал. - Я устала повторять ему, что ни он, ни его друзья меня не интересуют. - Она кивнула головой в - сторону дома напротив. - И хочу, чтобы он оставил меня в покое.

- Я могу передать ему это? - спросил Эрик, и голос его прозвучал угрожающе тихо.

Тина сначала оторопела, затем неуверенно рассмеялась.

- Господи, Эрик, успокойся. Ты выглядишь жутко воинственным. - Она пошла к двери, шутливо бросив через плечо: - Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя боялась?

Осади назад, Вулф, сказал себе Эрик. И так будет непросто, когда придет время, рассказать ей о себе. Он ни в коем случае не хотел, чтобы она его боялась.

Весь напрягшись, Эрик прислушивался к разговору между Тиной и Гленом Ребером, доносившемуся из коридора.

- Нет, Глен, - твердо сказала Тина. - Я не приглашу тебя войти.

- Но почему? - сердито настаивал он. - Идет снег, и на улице холодно.

- Пойди к своим друзьям напротив, - теряла терпение Тина. - У них так же тепло, как у меня.

- Когда-то это был и мой дом.

- Был. И с этим покончено, как и с нашими прежними отношениями, - ответила Тина. - Я уже говорила тебе, Глен, что не хочу, чтобы ты приходил сюда. Если ты будешь продолжать, я не стану открывать дверь.

- Ты всегда была ледышкой, - огрызнулся Глен.

Я прибью этого ублюдка! От ярости Эрик не мог устоять на месте, двинулся в коридор и почти достиг входной двери, но тут Тина захлопнула ее перед носом Глена. К счастью для Эрика, она не сразу вернулась в гостиную, он успел снова занять свое место у окна и сменить грозное выражение лица на спокойное.

Ты свое получишь, гад ползучий! И скоро. К моему огромному удовольствию. Глаза у Эрика сверкали от предвкушения заслуженной кары, пока он наблюдал, как Глен стремительно сбежал вниз по лестнице, прошел по искрящейся от снега дорожке, затем пересек улицу, направляясь к дому напротив.

- Он ушел.

- Я видел. - Эрик заставил себя расслабиться и выкинуть из головы Глена Ребера до дня грядущей расплаты. Отвернувшись от окна, он улыбнулся. - Если он снова будет ломиться в дом, дай мне знать, - сказал он, стараясь говорить спокойно, а улыбаться естественно.

- Думаю, он больше не придет, - устало вздохнула Тина. - Во всяком случае, я надеюсь, что на этот раз он наконец понял.

- А если нет, то им займусь я, - заверил ее Эрик. Ему было тяжело видеть, как она расстроена.

- Нет! - побледнев, резко воспротивилась Тина. - Я не хочу, чтобы ты общался с ним.

Эрик нахмурился, и его вдруг охватило сомнение: все-таки, что ее связывает с Ребе-ром? Но он тут же отбросил эти мысли, хотя что-то его все же смущало.

- Почему? - Он требовал ответа.

- Потому что я не хочу, чтобы ты пострадал! - воскликнула Тина.

Эрик улыбнулся.

- Ох уж эти мужчины, всё-то мнят себя храбрецами! Ты просто не понимаешь, Эрик. - Глаза Тины сверкали.

- Так просвети меня.

- Глен опасен. - Взгляд ее сразу померк. - Я... узнала после развода, что Глена несколько раз арестовывали. Однажды он чуть не зарезал ножом человека. - Тину трясло, она опустилась на край дивана. - Я не вынесу, если с тобой... - Она замолчала и с несчастным и испуганным видом посмотрела на Эрика.

Эрик быстро подошел к ней, обхватил за плечи, поднял с дивана и обнял.

- Не смотри так, Тина, - пробормотал он, нежно гладя ее по спине. - Милая моя, со мной ничего не случится. - Он усмехнулся. - Я крепкий орешек.

- Да, но Глен... - Она замолкла, все еще дрожа.

- ... гроша ломаного не стоит, - отмахнулся Эрик. Затем нахмурился. - Я не могу взять в толк, как такая женщина, как ты, связалась с подобным убожеством.

- По глупости. - Тина покраснела. - Я была молодая наивная дурочка. - Она смущенно опустила глаза. - А Глен умел рисоваться. Он мог казаться ужасно обаятельным. Вот и сыграл роль влюбленного романтика. А я на это купилась. Он вскружил мне голову, и это продолжалось до тех пор, пока мы не обвенчались. - Она горько рассмеялась. - Я узнала его истинное лицо в первую же брачную ночь.

- Могу я спросить, каким образом?

- Нет. - Тина покачала головой. - Я не хочу даже вспоминать об этом, не то что говорить. Все кончено, и больше я не наивная маленькая дурочка.

- Нет, конечно, нет. - Эрик наклонился, целуя ее. - Ты волнующая, соблазнительная красавица.

Тину разобрал смех, но она тут же замолкла, так как путь до ковра был совсем не далек.

Держа ее в объятиях так, словно она была из тончайшего фарфора, Эрик осторожно опустился с ней на ковер, который вполне заменил им кровать.

Следуя какому-то особому желанию, которое он прежде не испытывал, Эрик не столько искал близости Тины, сколько одаривал ее своей нежностью.

Но результат был тот же.

Бормоча ей безумные слова, лаская ее атласную кожу осторожными прикосновениями рук, губ и языка, он зажег искру, которая быстро превратилась в бушующее пламя.

- Эрик.

В этом слове звучали и мольба, и нежность, и соблазн, и у Эрика застучало в висках. Она водила кончиками пальцев вдоль его позвоночника, а он чуть не задохнулся.