Жена на миллион - Айрин Лакс

Подмять и снова сделать своей. Желание убедиться, что это не мираж, не бред, не обман, что все по-настоящему и по ее воле. Она — здесь, со мной. По доброй воле. Ладно, может быть, я нажал немного, подтолкнул, заставил ее раскрыться. Сама бы так и чуралась меня, зато теперь — моя, без остатка!

Теперь чувствую себя на порядок лучше.

— Для меня семья — это очень важно.

— Расскажи о семье.

— Долго придется рассказывать. Вводные данные: у меня есть мать, есть отец и есть сестра-близнец. Самые близкие. Есть еще семьи моих дядек двоюродных. Два дядьки, у каждого своя семья. От одной семьи — брат, от второй — брат и сестрицы. Смешные. Кудряшки, как под копирку, на мать свою похожи, только цветом волос немного отличаются.

— А твой родной брат?

— Брат?

— Да. Тот, про которого ты говорил, — устраивается поудобнее. — Про него расскажи.

— Я про него почти не говорю. Даже с близкими.

— Хочу послушать, — требует.

— Ну, зачем тебе, Мышонок?

Уже немного жалею, что открыл ей эту сторону себя. Мужчина должен быть скалой, без единой трещины.

— Ты же мой супруг. По-настоящему. У тебя не должно быть от меня секретов! Ты все мои секреты знаешь. Я тоже хочу знать твои…

— Вот еще. Это может быть опасно, глупая. У меня много врагов.

— Я не хочу знать твои секреты по работе или бизнесу. Оставь это себе. Я хочу знать личное, интимное…

— Ты — моя интимная.

— И все же я жду, что ты со мной поделишься. Как зовут твоего брата?

Серафима говорит не в прошедшем времени, а в настоящем. Словно есть еще надежда. Моя жена, по сути совсем девчонка, но она бывает очень упрямой, как сейчас, когда вытаскивает на поверхность невидимыми крючками самое сложное.

— Арман.

— Арман? — осторожно улыбается. — Красивое имя. Необычное. Ни разу не слышала.

— Мама выбирала. У нее отличный вкус. Удивительная женщина.

— Арман… — Серафима возвращает меня на нужную дорожку. — И какой он был?

Сначала я говорю неохотно, но потом втягиваюсь в разговор незаметно для себя. Говорю даже с улыбкой, вспоминая проказы нашего «любимки» — так Армана всегда называла сестра-Дина. Одному дьяволу известно, сколько раз я отхватывал от отца за проделки Армана. Как старший, брал на себя ответственность. Так много я о брате давно не говорил. Даже горло пересохло от того, сколько натрындел, как болтушка. Никогда не делился, но Серафима заставила.

Говорю же, ведьма. Ведьмочка… Оказывается, она давно уже спит, распластавшись на мне. Может быть, я добрую треть, если не половину, для себя самого рассказывал!

Где-то далеко настойчиво вибрирует телефон. Осторожно снимаю с себя спящую Серафиму, зная, что нужно ответить. Отхожу подальше, в соседнюю комнату, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не щелкала замком слишком громко.

— Что?

— Вас Ксана разыскивает. Требует, — отчитывается один из моих людей.

— Ты ради этого меня от важного оторвал? — шиплю сердито. — Пусть сидит, кобра, и рот на замок. В подвал Ксану спусти!

Надо было сразу в подвал ее швырнуть, чтобы гонор сбить, но я хотел, чтобы Серафима решилась пойти мне навстречу. Использовал Ксану для ревности, а она в это время могла подумать, что к ней — особое отношение, если ее держат в доме, как ценную гостью, а не как гнусную пленницу.

— Извините. Но вы сами сказали, звонить, если срочное. Ксана утверждает, что, если не поторопиться, потом будет поздно.

— Поздно для чего?

— Баженов может пропасть без следа.

— Так спроси все, что нужно.

— Отказывается сообщать. Говорить согласна только с вами. Лично… Прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — матерюсь приглушенно.

Оборачиваюсь на дверь, за которой находится спальня, а в ней — спящая Серафима. Отлюбленная, уставшая, моя…

— Иначе никак, что ли?

— Упрямится. Требует.

— Требует она, — повторяю себе под нос.

Секунда на раздумье. Не хочется Баженова упускать! Но в то же время я понимаю натуру таких девок, как Ксана. Они из любого пустяка иногда раздувают катастрофу вселенских масштабов. Может верещать, как резаная, словно ее убивают, а потом окажется, что эта фифа всего лишь ноготь сломала!

С Баженовым ситуация немного иная, но все же… Есть крошечный шанс, что Ксана не врет. Надо взвесить все «за и против». Не пороть горячку.

— Я перезвоню, — сбрасываю вызов.

Возвращаюсь назад. Серафиму замечаю почти сразу же у порога. Она стоит, прислонившись плечом к стене, и не пытается скрыть, что подслушивала, даже не шелохнулась при моем появлении, глаза настороженно мерцают в полутьме.

— Зачем встала, Мышонок? Тебе надо отдохнуть! — обнимаю за талию.

— Нет! — упирается в грудь узкими ладонями. — Тебя, кажется, к Ксане вызвали? Поехать хочешь? Сейчас? Так не теряй времени зря на пустое!

Стукнув кулачком, она отходит сердито и забирается на кровать, деланно усердно расправляя над собой одеяло. Делаю шаг в ее сторону.

— Я никуда не уехал. Я здесь. С тобой.

— Но ты задумался, Багратов. Пусть на секунду, но все-таки задумался, а не съездить ли по-быстрому? Вдруг удастся двух зайцев сразу убить? Вдруг, пока я крепко сплю, у тебя получится провернуть еще одно дельце, а потом… Не знаю, в общем. Мне все понятно! Не стоит со мной возиться. Я и сама… — обиженно дышит.

— Ты сама только глупостей можешь наделать! Фырчишь на меня, как дракониха!

Телефон снова начинает вибрировать.

— Вот. Звонок важный. Ответь.

Номер тот же самый. Кто-то из охраны. Звонит, чтобы уточнить. Отключаю телефон и забираюсь на кровать, тяну на себя одеяло.

— Пошел вон! Тебя Ксана ждет… От нетерпения сгорает! — возмущается Серафима.

— Еще чего… Нафиг мне какая-то Ксана, когда здесь такая ревнивая женушка есть. Ревнивая, влюбленная и… совсем без одежды!

— Кое с чем ты погорячился, Багратов.

— Ну? Брось… Я же с тобой. И в мыслях не было…

— Врешь же! Было!