Искупление. Часть вторая (СИ) - Юлия Григорьева

Слезы вновь заструились по щекам. Зачем? Зачем этот дикарь украл меня, я ведь уже сказала, что люблю своего мужа! А его мать? Как она так могла поступить с нами, со своим сыном, который, наконец, был счастлив? За что?..

— Я не обижу, — повторил Аргат.

Мне плевать, мне на все плевать, и на тебя больше всего, глупый медведь! Верни меня назад, потому что там мое сердце, там мой огонь, там вся я!

— У меня богатый дом, я буду защищать тебя и заботиться, — продолжал Аргат.

У меня уже богатый дом, потому что там есть все, кто мне нужен! И не надо мне не золота, ни гольдеров, ни шкур твоих поганых, мне нужна моя сторожка и любимый мужчина рядом. Он защищает меня, он оберегает и заботится! Ты всего лишь подлый вор…

До меня донесся негромкий скрип открываемых ворот, затем мужские голоса. Ненадолго затихла, прислушиваясь к тому, что говорят.

— Аргат с добычей едешь? — хохотнул, должно быть, страж с ворот. — Откуда украл? По одежде — Рысь. У тебя уже есть жена, зачем тебе, отдай мне!

— Кто притронется, руки отрублю, — ответил Аргат без тени веселья. — Второй женой возьму.

— А силы на двоих хватит? — захохотал новый голос.

— Хватит, — коротко ответил "медведь".

Я тихо завыла. Опять! Опять меня похищают от любимого и селят в дом, где уже есть другая женщина! Нет, не хочу! Так не может быть, это же насмешка судьбы. Дать все и отнять одним махом. Неожиданно паника отступила. Так явно представился мой Рысь с его насмешливым прищуром темно-карих глаз:

— Что, тарганночка, опять себя жалеешь? А что по этому поводу говорил тар Мерон?

Ум у меня не зря. Надо взять себя в руки и начать думать. Прав рысик, убиваться и стенать — последнее дело. Нужно все узнать и думать, как выбираться из новой ловушки. Потом меня Флэй утешит. Придя к такому выводу, я позволила себя спокойно снять с лошади и внести в неизвестный еще мне дом. Сохраняла каменное выражение на лице, и когда Аргат стянул с меня мешок и развязал.

Бросаться на него с кулаками было глупо, пытаться убежать тоже, как и биться в истерике. Поэтому я стояла и смотрела на него ледяным взглядом, ожидая, что он будет делать и говорить. "Медведь" приблизился, поднес руку к моему лицу, но я перехватила ее и откинула, продолжая сверлить его взглядом.

— Даиль, — начал Аргат.

— Зачем? — перебила я.

— Ты другая, — ответил мужчина и снова поднес руку к лицу.

— Пришлая? — усмехнулась я.

— Другая, — мотнул головой "медведь". — Мое сердце поет, когда я гляжу на тебя.

— Мое сердце плачет, — произнесла я, удерживая мужскую ладонь, не давая прикоснуться к себе. — Я — Даиль, жена Флэйри из племени Белой Рыси.

— Шаман сказал, обряд не свершился. Ты свободна, — возразил Аргат.

— Но ты называешь именем, которое дал мне муж.

Он перехватил мою руку, мягко, но непреклонно сжал, и все-таки провел по щеке тыльной стороной ладони. Я невольно скривилась и дернула в сторону.

— Оно звучит более привычно, но я дам тебе новое — Энивис, строптивая, — усмехнулся Аргат.

— У тебя есть жена, — напомнила я.

— Мы можем брать вторую жену.

— Но обряд свершился. Великая Мать приняла меня, согрев своим дыханием, — возразила я, легко вспоминая слова, сказанные Флэем. — Пращуры племени Белой Рыси стали свидетелями ритуала. Ты украл чужую жену. Мой муж придет за мной.

— Женщина не должна думать о делах мужчин, — ответил "медведь". — Мужчины сами решат, кому достанется женщина.

Проклятье! Моя выдержка дала сбой. Я вздрогнула и с трудом вернула себе самообладание. Аргат заметил и усмехнулся.

— Сейчас придет Астер, она переоденет тебя и расскажет о моем доме и обо мне.

Сказав это, "медведь" покинул дом, а я упала на скамью, стоявшую тут, и сжала кулаки. Ничего, я продержусь, а там Рысь заберет меня.

— Флэй! — эхо донесло до мужчины, уже возвращавшегося в сторожку, голос той, встреча с которой вызывала на его лице мечтательную улыбку.

Он вздрогнул, сначала решив, что ему послышалось, но уже через мгновение эхо вновь разлилось по лесу голосом Даиль. Мужчина помчался к их маленькому домику.

— Даиль! — крикнул он, но лес замолчал.

Тревога неожиданно сменилось черной бездной в груди, подсказывая — потерял! Не сохранил, не сберег, нарушил клятву.

— Ну, уж нет, — мотнул головой Флэйри. — Не отдам.

Сторожка встретила его уютом и еще горящим огнем в очаге, только вот хозяйки всего этого нигде не было. Мужчина опустился на корточки и всмотрелся в землю, различил следы от каблучков таргарских сапожек и пошел по ним, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. В голове то и дело всплывала картинка из далекого прошлого, когда он сжимал в объятьях холодное тело Золи. Только теперь мертвы украшали чело совсем другой женщины.

— Нет!

Он мотнул головой, отгоняя жуткое ведение.

— Только не она, Великая Мать, не поступай со мной так жестоко, — прошептал Флэй, продолжая отслеживать неширокие квадратные провалы в сырой рыхлой земле.

Куда ты пошла? С кем? Ведь сама же шла! Он пригляделся и заметил еще один след. Он принадлежал женщине, потому что был мал для мужского, и не детский, до взросления маленькие "рыси" носили мягкую обувь. Это был след женского сапога, и женщина чуть прихрамывала. С какой женщиной его голубка могла решиться покинуть дом? Флэй сосредоточился на втором следе, некоторое время пристально его разглядывая.

— Мать? — потрясенно спросил он лес, лес ответил шорохом ветвей.

Мужчина мотнул головой. Она же приняла! И… и она его мать! Как женщина может причинить боль своему ребенку, сыну, которого столько лет не видела? Пришла и увела Даиль. Почему жена решила пойти за той, которой она не доверяла? Чтобы сделать приятному ему, зачем же еще… Флэй горько усмехнулся. Но тут же снова взял себя в руки и продолжил путь по цепочке из каблучков.

Наконец, он дошел до места, где увидел обломанные ветви куста, сбитый лист. Здесь боролись… Подобно волку, шел мужчина по следам, отмечая: здесь она развернулась и попыталась убежать. За ней погнались, там догнали. Значит, крик последний раз донесся отсюда. Сколько прошло времени? Не так много, но похитителя уже не видно. Пешком далеко бы не утащил, даже без сознания. Значит, была лошадь. Да, вот и следы копыт.

Флэй выдохнул, только сейчас осознав, что ожидал увидеть того, от кого он увел свою голубку два месяца назад. Нет, таргарский пес не скакал бы на лошади, это кто-то из своих.

— Аргат, — рыкнул сын Белой Рыси. — Шаман?

Да, мог быть и человек шамана. Волгар никогда не страдал мягким нравом и тягой к прощению. С ним ссориться было себе дороже. Мог отомстить и похитить ту, из-за которой получил удар по своей репутации. Мог. И мать могла решиться на такое под влиянием шамана. Что он мог напеть женщине, свято верившей каждому слова хранителя традиций племени?