История из Касабланки - Фиона Валпи

что могла бы лечь спать и прочитать еще одну главу из «Пяти красных селедок», когда случилось второе очень интересное событие.

Мисс Эллис вышла из столовой, чтобы попудрить носик. Сразу после этого появился мистер Стаффорд Рид. Это само по себе было интересно, и на мгновение я решила, что они тоже будут целоваться. Но вместо этого они просто стояли совсем близко друг к другу и тихо разговаривали. Мне пришлось очень осторожно прислониться головой к перилам, чтобы услышать, о чем они беседуют.

Сначала мистер Рид сказал:

– Ты права, Дороти, Гийом – идеальный кандидат для этой поездки.

Я навострила уши, потому что Гийом – это папа. Затем мисс Эллис предположила:

– Путешествие может вызвать подозрения.

Мистер Рид кивнул и проговорил:

– Но только не в том случае, если это семейный отдых в горах.

Мисс Эллис спросила:

– А вы считаете, что Дельфина согласится на такое предприятие?

Дельфина – это имя мамы. Мистер Рид ответил:

– Она должна думать, что это не что иное, как семейная поездка. Я уверен, что Гийом сумеет ее убедить.

Затем мисс Эллис задумчиво поинтересовалась:

– Думаете, это безопасно для девочек?

Мистер Рид нахмурился:

– Я думаю, что это будет абсолютно безопасно именно из-за девочек. Они будут идеальным прикрытием. Семейная прогулка, чтобы поближе познакомиться с Марокко, – что может быть невиннее?

К этому моменту я так сильно прижалась лбом к перилам, что они оставили красные вмятины на моей коже. Но затем мистер Рид и мисс Эллис вернулись в столовую, где разговоры, казалось, стали еще скучнее. Полагаю, что к тому времени гости выпили уже достаточно очень хорошего вина. Они все много смеялись. Я еще чуточку посидела на лестнице, но больше никто не появился, и в конце концов я тихо поднялась в свою комнату. Аккуратно повесила платье в шкаф, как велела мне мама, а потом довольно долго лежала на кровати, просто размышляя обо всем происходящем. Я даже не читала свою книгу. Все думала о тех коричневых конвертах, которые папа передавал мисс Эллис, и о списке мест и номеров, увиденных мною в одном из них. У меня возникло ощущение, что запланированная поездка в горы каким-то образом связана с этим, хотя я не могла понять, как именно.

Я решила ничего не говорить папе или маме о разговоре между мистером Ридом и мисс Эллис. Будет интересно посмотреть, что произойдет с предложением о семейном путешествии в горы.

Но я определенно собираюсь сказать что-нибудь Аннет о поцелуе с Оливье, это уж без сомнения.

Зои – 2010

Отправившись в следующий раз в библиотеку, я нахожу книгу об американском присутствии в Марокко во время войны. Просматривая указатель, натыкаюсь на знакомое имя: Стаффорд Рид. Листаю страницы, на которых он упоминается. Читаю, что он был одним из вице-консулов, назначенных в Марокко в 1940-х годах. Официально они помогали справиться с потоком беженцев со всей Европы, жаждущих получить визы в Соединенные Штаты. Но потом натыкаюсь на абзац, в котором рассказывается о совсем другой реальности. У нескольких вице-консулов были тайные обязанности. Они собирали разведданые, а также оказывали помощь в создании и координации сети сопротивления в Северной Африке. Это была группа, которой предстояло сыграть ключевую роль в ходе войны.

Я узнала, что, кроме прочих секретных мероприятий, роль Стаффорда Рида заключалась в создании радиосети, база которой находилась в потайной комнате в подвале американского консульства, подключенной к антенне, скрытой на крыше. Известная как станция «Линкольн», она обеспечивала важнейший узел связи, а Рид отвечал за кодирование и декодирование сообщений.

Пока читаю, начинают ощущать, как зудят и горят мои руки. Я выуживаю тюбик крема из сумки с принадлежностями Грейс и втираю немного в красные рубцы. Однако это приносит лишь временное облегчение, и через несколько минут я не могу удержаться и снова расчесываю их, терзая свою кожу так же, как беспокойство тревожит мой мозг. Знал ли отец Жози, во что он ввязывался, когда начал ходить на эти «встречи» в меллахе? Неужели он стал пешкой в очень опасной шахматной игре, которая разыгрывалась на равнинах Северной Африки? Понимал ли он, какой опасности подвергает себя? Догадывался ли, что его девочек использовали в качестве прикрытия, о чем узнала Жози, когда подслушала разговор на лестнице?

Жжение моей кожи становится невыносимым, и я больше не могу сосредоточиться на словах на раскрытых передо мной страницах. Кажется, Грейс почувствовала мое беспокойство, потому что она тихонько всхлипывает во сне и сердито бьет по воздуху пухлым кулачком. Я убираю ноутбук и забираю с собой книгу об американской кампании в Северной Африке.

Мне не хочется идти домой, поэтому решаю вернуться пешком через Хаббус. С тех пор, как заблудилась в медине, я больше не осмеливалась совершать подобные прогулки, не считая походов в библиотеку и обратно. Я все еще сомневаюсь, что смогу ориентироваться в городе. Но Кейт говорила мне, что в Хаббусе гораздо легче найти дорогу, чем в извилистых переулках старой медины, и Хаббус – это лучшее место для поиска тканей для квилтинга. Поэтому я подавляю беспокойство, которое поднимается в моей груди, и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я выхожу сквозь мавританскую арку на тенистые улицы, Грейс кажется спокойной и довольной, убаюканная в слинге близостью моего тела.

В пассаже из небольших мавританских арок рядами расположены крошечные магазины, заполненные полированной медью и латунью, что поблескивает в темных интерьерах рядом с зеркалами в серебряных рамах. На высоких постаментах висят яркие ковры, а полки заставлены расписной керамикой. В одном магазине продаются красивые деревянные шкатулки, инкрустированные перламутром, и мне интересно, не здесь ли Жози купила свою.

– Лучшее качество, лучшее качество, – уверяет меня мужчина. Я киваю, улыбаюсь и продолжаю свой путь.

Останавливаюсь у следующего магазина, от пола до потолка забитого антиквариатом, совершенно очарованная несколькими связками рыбацких ножей с перламутровыми ручками и хрустальными купе для шампанского, которые, вероятно, датируются 20-ми или 30-ми годами. Думаю, они вполне могли бы украсить элегантный дом, подобный дому Дювалей на бульваре Оазо. В углу стоит винтажный телефон и позолоченный самовар, рядом старый радиоприемник с верньером. Мне кажется, что я вот-вот услышу резкий голос репортера «Би-би-си» времен Второй мировой войны, который сообщит последние новости с фронта.[21][22]

– As-Salaam-Alaikum, – приветствую я мужчину, сидящего на табурете и перебирающего пачку старых открыток.

– Wa-Alaikum-Salaam, – отвечает он, поднимаясь на ноги. – Вы ищете что-то конкретное, мадам?

Мое внимание привлекает коробка, полная оловянных игрушек.

– Могу я взглянуть на это? – спрашиваю я, и он жестом приглашает меня быть его гостем.

Видно, что это любимые игрушки,