История из Касабланки - Фиона Валпи

это заставило ее ухмыляться еще больше, поэтому я решила, что лучше сестру игнорировать. Не то чтобы я вела себя с парнями так же глупо, как она, но Аннет меня действительно напрягала. Кенза принесла мятный чай и ghoribas, которые я попросила приготовить, и улыбнулась мне, отчего я почувствовала себя немного лучше. А еще в качестве угощения у нас были бутылки кока-колы, и Феликс сказал, что это его самый любимый напиток. В наши дни колу тоже довольно трудно достать, как папины сигары, поэтому мы покупаем ее лишь по особым случаям. Я была рада, что все старались, чтобы Феликс чувствовал себя желанным гостем (за исключением Аннет, которая была настоящей занозой). Все выглядело так, словно мы празднуем то, что больше не находимся в лагере и стали на шаг ближе к Америке (надеюсь).

Мама спросила Феликса, как поживают его родители. Он сказал, что с ними все в порядке, хотя здоровье его матери не слишком хорошо. Они просто рассчитывали, как и все остальные, что скоро все документы на их визы будут готовы. Пекарь дает им хлеб в обмен на помощь в пекарне и работу Феликса, занимающегося доставкой. Пекарь и его жена очень добры и делятся своей едой, так что семье Феликса хватает на жизнь. Когда он это сказал, Аннет перестала ухмыляться. Полагаю, она поняла, как нам повезло, что, благодаря папе, она все еще может брать уроки верховой езды, завивать волосы и ходить на танцы.

Папа поболтал с Феликсом о доставках. Оказалось, тот ездит по всему городу и очень любит свой велосипед. Он даже иногда ходит к океану. Я подумала про себя, что он может захотеть когда-нибудь написать несколько слов на камнях и бросить их в волны. И решила рассказать ему о продавщице снов, когда мы останемся одни. Возможно, ему понравится эта идея. Я задумалась об этом, потому что Феликс выглядел немного изменившимся с нашей последней встречи. Он определенно казался старше и стал выше ростом – но, полагаю, я тоже, потому что прошло почти четыре месяца с тех пор, как мы переехали в дом на бульваре Оазо. У него на верхней губе растут небольшие усики, и из-за сломанного зуба он немного похож на пирата. Но дело не только в этом – что-то изменилось и в выражении его лица. Мне показалось, что его глаза уже не улыбаются так, как раньше. Он стал серьезнее, и это тоже делало его более взрослым. Может быть, он, как и я, просто чувствовал себя неловко, сидя на чопорной кушетке и подвергаясь допросам моих родителей, потому что, как только мы покончили с напитками и печеньем и вышли во двор, чтобы присоединиться к Нине, он расслабился и его неровная улыбка стала такой же яркой, как обычно.

Нине он тоже понравился, и мы втроем очень хорошо поладили, хотя и происходили из совершенно разных слоев общества. Кажется странным, что в мире происходит так много войн, хотя еврейский мальчик вполне может дружить с мусульманской девочкой и ненастоящей еврейкой-католичкой. Он согласился крутить скакалку, пока мы с Ниной по очереди прыгали посередине, но сам прыгать отказался, заявив, что это только для девочек. Он сам научился жонглировать и показал нам, как это делается с тремя апельсинами, которые я позаимствовала у Кензы. Мы с Ниной попробовали, но у нас получилось только с двумя.

Когда пришло время ему уходить, папа спустился попрощаться. Я тем временем отнесла апельсины на кухню, потому что они были нужны в тот вечер Кензе, которая собиралась приготовить на ужин таджин. Когда я вернулась, папа спросил меня, не хочу ли я на следующей неделе отправиться с Феликсом на прогулку в парк Мердок. Полагаю, папе предложил это Феликс. В любом случае, было приятно, что меня спросили, и я ответила, что согласна, хотя знала, что Аннет будет дразнить меня по этому поводу, когда узнает.

* * *

Сегодня Феликс снова пришел на чай с пирожными (на этот раз без кока-колы, но у нас был кувшин лимонада). Когда воздух начал немного остывать, папа взглянул на часы и сказал, что мы можем отправляться в парк. Там произошло САМОЕ захватывающее, поэтому я сразу же записываю это, чтобы не забыть ни одной детали.

Парк Мердок – чудесное место, зеленый оазис посреди белого города, с травой, пальмами и множеством красивых цветов. Феликс сказал, что это одно из его любимых мест. В меллахе нет красивых садов. Как бы то ни было, мы сидели у питьевого фонтанчика, болтая о том, что мы собираемся делать, когда доберемся до Америки, как вдруг к нам подошла огромная собака. Это было действительно очень красивое создание, с блестящей шерстью, с элегантным кожаным ошейником, так что стало ясно, что это не бродяжка. Я была так увлечена, лаская пса, что сначала не заметила его хозяйку, остановившуюся рядом. Потом все-таки разглядела ее, и моя челюсть чуть не отвисла от изумления. Я узнала ее по фотографиям в папиной газете. Это была мисс Жозефина Бейкер, знаменитая экзотическая танцовщица и певица! Она так красива со своими очень короткими блестящими черными волосами и огромными глазами! Я думала, что она выше, но на самом деле она довольно миниатюрная, особенно рядом со своим датским догом, который, как я теперь поняла, был не кем иным, как Бонзо. Как и следовало ожидать от экзотической танцовщицы, ее движения очень грациозны.

Еще более удивительно, что она не прошла дальше, как можно было бы ожидать, а остановилась и заговорила с нами! Тут я подумала, как же мне не терпится рассказать об этом папе, маме и Аннет. Жозефина Бейкер спросила нас, нравится ли нам парк, и сказала, что всегда приезжает сюда, когда бывает в Касабланке, и что это одно из ее любимых мест. Сейчас она живет в Марракеше, но любит иногда приезжать на океан. Я набралась смелости и спросила об остальных ее животных. Она сказала, что две обезьяны, которых зовут Буль-Буль и Гугусс, довольно вспыльчивы и часто ссорятся, поэтому ей нужно все время следить, чтобы держать их порознь, иначе их шерсть так и начинает лететь. С мышами все в порядке. Их зовут Бигуди и Знак Вопроса – из-за их хвостов. Она спросила меня, люблю ли я животных, и я рассказала, что мечтаю, когда перееду в Америку, завести ферму с лошадьми, горлицами и, может быть, датским догом, таким, как Бонзо. Она была очень мила и внимательно слушала, не то что большинство взрослых. Она сказала, что в жизни важно иметь мечты.

Затем она спросила, не хотим