Старший дознаватель - Роман Феликсович Путилов

— Меня пасут и скоро, уверен, будут задерживать. — я провел шершавым пальцем по нежной щечке.

— А я? Как-же я? Что я должна сделать?

— Ничего. Просто, если меня задержат на несколько суток, я не хочу, чтобы ты здесь оставалась, тем более, скоро морозы начнутся. Я договорился, тебе Ломов Димка с мужиками с переездом поможет… и с мебелью тоже.

— И что там, мебели совсем нет?

— Нет. — я помотал головой: — Тебе, как передовику производства, профком выделил «малосемейку» в нашей общаге. Там квартира маленькая, двадцать один метр общей площади, но все, как в настоящей квартире — кухня, туалет, ванная комната, балкон и даже коридорчик есть, где вешалка есть. Так-что у тебе, не столько переезд, как поездка с Димой по мебельным магазинам, и руководство мужиками, куда купленную мебель расставить. Только ты сильно не шикуй. Денег не очень много, да и мебели туда надо по минимуму — чтобы было где поесть и поспать, все равно, в новую квартиру, через пару лет, мы с тобой нормальную мебель будем сразу покупать.

— Ты хочешь сказать, что мы два года будем в комнате в двадцать метров жить?

— Не двадцать, а двенадцать…

— Что двенадцать? — не поняла Наташа.

— Комната в общежитии двенадцать метров, а двадцать — это общая площадь. Ну, и еще балкон, я тебе кажется про него говорил…

— Но это же мало совсем? А Кристину ты у родителей собираешься забирать?

— И это мне говорит обитательница питерской коммуналки на восемь семей⁈ — передразнил я свою подругу: — В конце концов…

Я вовремя захлопнул рот, поняв, что фраза «а если что-то кому-то не нравиться, этот кто-то может ехать в свои наследные хоромы под Москву», может привести к непоправимым последствиям — Наташа способна собрать чемодан и попытаться уйти в сторону аэропорта, а устраивать с ней рукопашную схватку и пресекать попытку покинуть суровую Сибирь, у меня не было ни настроения, ни сил.

— Что — «в конце концов»? — сурово спросила меня моя половинка.

— В конце концов я тебя люблю. — я крепко поцеловал подругу в губы и дал волю рукам.

— Отстань, Паша, колешься. — меня начали активно отпихивать, да так, что я слетел с кровати — пришлось изображать шумное падение на пол, чтобы окончательно разрядить обстановку.

— Ах так. — я демонстративно встал и сняв с вешалки куртку, бросил ее на пол: — ну и буду спать на полу, а к утру замерзну.

— Иди под одеяло. — изящная рука приподняла уголок покрывала из верблюжьей шерсти: — И не приставай, я правда очень спать хочу. Если что-то хочешь — завтра приезжай пораньше.

— Пораньше не получится. Я по вечерам провожу время с другой женщиной…

— Надеюсь, что ты опять прикалываешься? — голос Наташи мог заморозить бочку с водой за возле бани (надо будет не забыть завтра опрокинуть ее в кусты).

— Ну почти. — я нырнул под одеяло, крепко обхватил Наташу, чтобы она не могла меня ударить и с трудом, но объяснил, зачем по вечерам я езжу в гости к Софье. По тому, что меня больше не пытались побить, мне кажется, мне поверили.

С Русланом мы, по-прежнему встречались, так как в встрече с судебным исполнителем, и посещением районного суда дознавателем можно найти что-то криминальное. Сидеть у Софьи по три часа я больше не считал нужным — закупался в магазине, часть продуктов нес в квартиру одинокому адвокату, ужинал с ней, а через час покидал квартиру своей одногруппницы и спокойно ехал к Наташе. Я был уверен на сто процентов, что старший группы «наружки», доведя мою машину до двора, где жил адвокат, отдавал команду прекращать наблюдение за объектом. Опера «наружки» тоже люди, вечером, после трудной работы они тоже хотят домой. А если объект каждый вечер, с пакетом продуктов поднимается в подъезд, где живет его бывшая одногруппница, а каждое утро выезжает из ее двора, самый бдительный «наружник» в рапорте для «заказчика» напишет: «Наблюдение прекращено до утра в связи с прибытием объекта… (интересно, какой они мне дали псевдоним?) в место жительства.»

Так как по документам я БОМЖ, снятым с регистрации, и нигде вновь не «прописанный», а моим временным пристанищем определена квартира Софьи, то, по моим расчетам, местом проведения обыска будет мой кабинет, в котором я давно не храню ничего предрассудительного. Не помню, когда адвокаты стали «спецсубьектами», никогда этими подробностями не интересовался, но уверен, что еще при Советской власти, допросы и обыски у адвокатов разрешались только в особом порядке и совсем не уверен, что следователь прокуратуры, который безусловно сейчас «шьет» на меня дело, решится явится с обыском к Софье. Во-первых, Софа девушка темпераментная и достаточно скандальная, тем более, что она будет чувствовать свою правоту, ну и даже припрутся к ней с постановлением, я ей уже возместил моральный вред, закармливая голодную девицу импортными деликатесами, надеюсь, что она меня простит.

«Ноги» за мной ходили дня три — на выходные никакого наблюдения я не обнаружил — для этого пришлось ехать далеко за город и кататься по пустынным в это время года, проселочным дорогам. Вечером я приехал в общежитие и застал Наташу плачущей посреди кухни. Растерянный Демон тоскливо поскуливал и пытался вылизать девичью щеку с солеными дорожками от слез.

— Ты что, малыш? — я плюхнулся на новенькую табуретку: — Кто-то обидел? Комендант насчет Демона что-то сказала?

— Ничего она не сказала…- прошептала Наташа, продолжая плакать: — Я ее к тебе отправила, сказала, что собака твоя.

— А что тогда? — у меня закончились версии.

— Свет включи.

Я щелкнул выключателем и досадливо чертыхнулся — на степе, прямо возле выключателя, сидели и нагло шевелили усами два крупных рыжих «пруссака», еще десяток их сородичей торопливо разбегались по углам.

— Я ненавижу тараканов! — почти прорыдала моя половинка: — Я думала, что после Питера их больше не увижу, а тут их столько. У нас, в коммуналке их столько не было.

— Ну, малыш, успокойся. — я подхватил легкое тело и усадил к себе на колени: — Завтра с тобой все китайскими мелками обработаем, они и уйдут отсюда. Я слышал, что вещь убойная…

Я уговаривал, затихшую у меня на коленях, Наташу, прекрасно понимая, что я ее цинично обманываю. Лифт к моему приезду уже отключили, или он ломался, и я