Знакомства по объявлению - Инна Дубровская

Обстановка в комнате выгодно отличалась от студенческого бедлама, в котором Лера провела восемь лет жизни, — тут и холодильник, и телевизор, и письменный стол. Но было и что-то грустное — то ли казенные книжные полки не вписывались в интерьер, то ли полинявшие обои рушили гармонию.

— У тебя очень даже мило, — похвалила Лера, — а курить здесь можно?

— Дыми, — великодушно разрешил Толик.

Она закурила. Он щелкнул выключателем телевизора, на экране возникла фигура некоей поп-звезды. Усевшись рядом с Лерой, Толик тут же положил руку ей на колено.

— Что за колхозные манеры?! — возмутилась она. — Что ты себе позволяешь? Девочек на уроках ты тоже так лапаешь?

— Нет, я с мальчиками занимаюсь, — съязвил в ответ Толик, но руку все же отдернул.

Лера погасила сигарету и взглянула на Толика.

— По-моему, ты скис, парень. Что у тебя еще интересного есть?

Толик засуетился, глянул на книжную полку, залез в тумбочку, где у него была припасена литровая бутыль импортной водки, и после некоторого раздумья предложил:

— Вот самое интересное. Израильская водка «Стопка» с лимоном — лекарственное средство, всего тридцать градусов, пьется легче, чем «Абсолют». Полностью отсутствует синдром похмелья. В общем, дамский напиток.

Они изучили этикетку, прочли название фирмы. — И правда, израильская, — удостоверилась Лера, — это уже любопытно. Так, говоришь, никаких последствий?

— Конечно, — Толик налил понемногу в стаканы. Сделав пару глотков, Лера убедилась, что Толик напиток хвалил не зря.

— Я пробовал и «Абсолют», и «Смирнофф», и «Распутин» — дрянь по сравнению с этим.

Они выпили полбутылки. Закуски, кроме черствого хлеба и колбасы, не было, Толик порывался сбегать в магазин, но Лера его не отпускала.

Им стало очень весело, и незаметно они прикончили всю водку. Ощущения счастья и легкости как не бывало, внезапно закружилась голова, стало сильно мутить.

— Толик, где у тебя раковина? — взмолилась Лера.

Он вывел ее в коридор и показал на дверь, а сам направился к соседней. В туалете ее чуть не вывернуло наизнанку. Когда Лера вернулась в комнату, Толик без сил, в одежде лежал на кровати, бледный и опустошенный. Она легла рядом и через секунду провалилась в черный, без сновидений сон.

Проснулась в девять утра от страшной головной боли.

— Ты не спишь? — спросила Лера. — Как тебе?

— Хреново.

— Мне тоже. А кто-то обещал никаких последствий…

Вместо ответа Толик положил влажную ладонь ей на грудь. Лера не шелохнулась…

Она вернулась из душа бодрой, свежей и энергичной. Голова побаливала, но на щеках играл озорной румянец. Толик заварил крепкий чай, нашел где-то «ананасовые» вафли, чем привел Леру в неописуемый восторг.

— Ты просто волшебник! Ну прямо как у нас в общаге, — с ностальгическими нотками в голосе сказала она.

Выходить из теплой комнаты на улицу не хотелось. Лера подошла к окну, за которым открылся безрадостный пейзаж — дождь, грязь и слякоть.

— Вот если бы отсюда виднелось Средиземное море…

— Да какая разница? Везде одно и то же, — вдруг как бы сам себе сказал Толик. — Стада голодных рабов…

Лера вздрогнула — лицо ее нового друга внезапно стало хмурым и сосредоточенным, видимо, она задела какую-то тонкую струну. Потом он часто произносил эти слова — «стада голодных рабов».

Они начали встречаться. Об очередном свидании договаривались на стадионе, где Толик проводил уроки.

Толик оказался далеко не простым парнем. Лере впервые довелось столкнуться с человеком, одержимым почти маниакальной идеей. Он мечтал уехать на Запад. Выработал собственную классификацию, в которой все страны ранжировались «по степени свободы». Список возглавляли США. Очень высоко он оценивал Австралию, Новую Зеландию, Канаду и Англию. Причем именно в таком порядке. Обо всех остальных странах отзывался пренебрежительно: «Италия — страна мафии и коррупции, вообще итальянцы несерьезный народ, правительства меняются как перчатки. Франция — с сильными тоталитарными предпосылками, о чем говорит почти двадцатилетний культ личности де Голля. Швеция — доиграется со своим социализмом до полного краха. Швейцария — укрывательница преступных капиталов, мировая финансовая помойка… И так далее…

Но больше всего от него доставалось России и ее жителям, которых Толик иначе, как «стадом голодных рабов», не называл. Такая патологическая нелюбовь к собственному народу поначалу шокировала Леру. Соблазнить его поездкой в Питер или в Москву, о чем постоянно грезила Лера, было невозможно, — прелести столиц его не манили. «Везде стада голодных рабов», — твердил он.

Как выяснилось, институт физкультуры он не закончил, — был отчислен за неуспеваемость. Из сборной команды по волейболу исключили за несоблюдение спортивного режима. Дома ему повезло — удалось устроиться в школу учителем, и именно тогда, по собственному признанию, он начал готовить себя к тяжелой жизни американского чернорабочего — занялся штангой, борьбой и бегом. Он уверял, что согласен в США на любую работу — грузить ящики в порту, мыть посуду в ресторане, убирать туалеты, лишь бы жить в свободной стране.

Его многочисленные учебники и словари были исписаны бисерным почерком, он настойчиво зубрил английский, шлифовал произношение, прокручивая по видео записи американских боевиков. Четырежды пробовал выехать за границу, — трижды в США и один раз в Норвегию, — но безрезультатно. Приглашения, которые он выпрашивал у случайных знакомых иностранцев, иногда ему присылали, но посольства упорно отказывали в визе.

— Женщинам легче, — с завистью говорил он. — Во-первых, самый верный способ — брак. Тут уж никто не придерется. Во-вторых, «бэйби-центры», где набирают домработниц из слаборазвитых стран за триста долларов в месяц. Да мало ли что.

Вот уже год, как Толик стал прихожанином евангелистской церкви, вся паства которой несколько лет назад уехала в США. Толик же упустил момент и теперь пытался наверстать упущенное. Но пока новая братия только-только собиралась, а пресвитер не заводил о переезде и речи.

Последнее время он пребывал в полной растерянности — в американском посольстве в очередной раз отказали в визе. Оставалась слабая надежда получить вызов от шведа, с которым познакомился месяц назад, но время шло, приглашение не приходило, шансы уменьшались.

— Если не получу до весны приглашение, — решительно заявлял Толик после каждой безрезультатной проверки почтового ящика, — поеду в Польшу. В Варшаве вербуют наемников в горячие точки — два года воюешь, а потом получаешь вид на жительство во Франции.