Золото Иссык–Куля - Виктор Кадыров

– И эта пещера находится где–то недалеко отсюда? – предположил Кочергин.

– Да, вы правы. В районе реки Кутурга.

– Я знаю те места, – отозвался Иван Ильич, – неоднократно охотился, но ни разу не слышал ни об одной пещере в тех краях. Больше того, вокруг Иссык–Куля неизвестно о существовании каких–либо пещер вообще, кроме большого грота в ущелье Зуука, в свое время в нем было киргизское укрепление, и пещер на островке близ Светлого мыса, которые когда–то выкопали монахи из Свято–Троицкого монастыря.

– А что случилось с монастырем? – спросил Успенский.

– Закрыли в девятнадцатом. Монахи кто куда разъехались, некоторые до сих пор в горах живут, отшельниками.

– Я должен выполнить наказ отца Иренея – найти спрятанный в древности клад и пустить его на благо нашей Отчизны, – голос Успенского звучал твердо и решительно. – Вы, Иван Ильич, должны помочь мне в этом!

Предсказание шамана

Трое всадников поднимались от села Курменты к входу в ущелье. Два из них были наши знакомые – Успенский, он же Усенко, и Кочергин. Третий всадник, Семен Михайлович Галкин, был другом Ивана Ильича и вошел во вновь созданную компанию по поиску древнего клада. Он, как и Кочергин, хорошо знал окрестности озера Иссык–Куль и мог быть полезен при раскопках.

Прямо перед ними вздымалась скальная стена каменных ворот, через которые можно было въехать в ущелье Курменты. Из ущелья вытекала река, огибавшая скальный утес, с северной стороны поросший кустарником и елями. Река Кутурга протекала западнее ущелья Курменты. Но троица разведчиков направлялась именно в это ущелье.

– Я думаю, Иван Андреевич, – говорил Кочергин Усенко, – и со мной согласен Семен Михайлович, поиски клада надо начинать отсюда.

– Но ведь на карте крестом обозначено верховье реки Кутурга? – вопрошал Усенко.

– Да, но там есть приписка, – спорил Кочергин, – клад зарыт в пещере под большим камнем. Скажите, пожалуйста, где вы здесь видите большой камень? Такой большой, чтобы под ним могла быть пещера?

– Мне трудно об этом судить, я впервые в этих местах, – отозвался Усенко.

– Я считаю, что большой камень – это скальные ворота ущелья Курменты, – вступил в разговор Галкин, – кроме того, только здесь река огибает скальный выступ. Вы же сами рассказывали, что монахи завалили вход в пещеру каменными плитами и пустили по ним реку. Похожее место лишь здесь, в Курменты.

Хребет и отроги, отходящие от него, были сложены из известняка, породы, в которой вода может промыть подземные ходы и пещеры. Успенский видел это, и в его душе крепла уверенность, что они на правильном пути.

Вскоре всадники подъехали к скальному склону, где река делала поворот на 90 градусов и уходила на северо–восток, огибая скалы. Прямо под противоположным от реки склоном путники заметили небольшое озерко, которое лежало уже ниже всадников.

– Иван Андреевич, – проговорил Кочергин, указывая на озерцо, – видите, в него не впадает ни речка, ни ручеек. Оно питается подземными водами. Видимо, воды реки Курменты проходят сквозь толщу горы, разделяющей реку и озеро, по скрытым проходам. Вполне вероятно, что в древности вход в пещеру, куда втекала река, был открыт. После завала поток вынужден был огибать скалы. Река нашла себе новое русло, а на месте старого осталось это озеро.

В ущелье вела хорошо различимая тропа. Поднявшись на ближайший пригорок, всадники увидели две юрты, стоявшие на зеленной поляне возле реки. Перейдя поток по широкому, но мелкому броду, разведчики направили коней к юртам.

– Здесь всегда пасут свои стада два брата калмыки Оскамбай и Огимбай, – сказал Кочергин. – Остановимся у них на отдых. Заодно осмотримся.

Навстречу им из юрты вышел мужчина лет сорока. Он оказался племянником двух братьев, которые уехали на верхнее джайлоо. Пока Кочергин и Галкин беседовали с Мамбетом и помогали ему приготовить ужин, Успенский решил прогуляться окрест.

Поднявшись на склон, он увидел, что горная река, спускаясь по дну ущелья, недалеко от юрт, встречает на своем пути преграду – огромный скальный уступ, в который бьется со всей своей мощью, затем огибает его и устремляется дальше вниз к Иссык–Кулю. Поток выбил в скале глубокую нишу, полукругом опоясывающую уступ. Видимо, не одно столетие грызла река каменную преграду. Уступ весь порос дерном и елями. Лишь над самым потоком возвышались голые скалы, в самом центре пересеченные несколькими вертикальными трещинами. «Одна из них, под землей, может оказаться скрытым входом в пещеру», – подумал Успенский и начал спускаться к реке, чтобы ближе рассмотреть скальную стену и трещины.

К вечеру приехали братья. Старший – Оскамбай, лет шестидесяти, усадил гостей на почетное место и сам сел рядом с Успенским. Мамбет раздал куски вареной баранины, и все принялись за трапезу, запивая мясо ароматным бульоном.

Неторопливо текла беседа. Оскамбай и Огимбай интересовались, что привело троицу к ним в горы. Успенский поспешил объяснить, что они по приказу Советского правительства исследуют горы в поисках полезных ископаемых. Здесь, в Курменты, большие залежи известняка. Его можно добывать открытым способом. Успенский пустился в пространные рассуждения об огромных выгодах, которые принесет краю разработка известняка, о заводах, которые вскоре вырастут возле гор. Братья слушали его молча. Лишь Оскамбай изредка подымал на Успенского острый, испытывающий взгляд.

Неожиданно старый калмык обратился к горному инженеру:

– Я хочу погадать тебе, искатель подземных богатств.

Успенский умолк, глядя на хозяина юрты. Взоры остальных присутствующих также были прикованы к Оскамбаю. Калмык взял обглоданную баранью лопатку и, разворошив уголья, сунул ее в очаг, теплившийся в центре юрты. При этом он что–то невнятно бормотал, слегка раскачиваясь. Через некоторое время Оскамбай вынул кость обратно и начал пристально изучать ее. Она местами обуглилась. Иногда предсказатель в упор смотрел на Успенского, отчего у инженера словно мороз пробегал по коже. Затем калмык вновь сунул лопатку в очаг. Успенский различил невнятное: «Ом–мани–падме–хум» – тибетскую мантру–заклинание, которую старик твердил на разные лады не переставая.

Наконец он опять вытащил кость и тщательно осмотрел ее.

– Ты пришел, чтобы найти сокровища, – голос калмыка прозвучал так внезапно, что все вздрогнули от неожиданности, – и ты достигнешь входа в пещеру. Но ты не войдешь в нее! Духи, которые охраняют золото и серебро, спрятанные под землей много–много лет назад, не позволят тебе прикоснуться к ним. Ты всю жизнь будешь мечтать достать эти сокровища, но духи будут смеяться над тобой! Я вижу, через много лет ты вновь придешь сюда. Тебе будет помогать большой человек, наделенный властью. Но ваши усилия будут напрасны.

Оскамбай умолк, и тишину, воцарившуюся в юрте, нарушал лишь легкий треск горящих веток и взволнованное дыхание трех разведчиков.

– Ты уверен в этом, шаман? – негромко произнес Успенский. – В наших целях и в наших желаниях?

– Я никогда не ошибался в своих предсказаниях, – ответил калмык, – через меня с тобой говорят духи гор, им открыто будущее.

После ужина Успенский вышел из юрты и закурил папиросу. Он присел на камень и залюбовался ночным небом. То и дело черный бархат, усеянный снежинками звезд, прорезали черточки падающих метеоров. «А не загадать ли заветное желание, – мелькнула вялая мысль, – вдруг сбудется?»

Из юрты вышел Оскамбай и, устроившись рядом, закурил трубку.

– Я помогу тебе, Усенко, – негромко произнес старый калмык. – Духам угодно, чтобы ты нашел вход в пещеру.

– Если я найду вход, я обязательно войду, – решительно сказал Успенский, – я не верю в духов, старик! Никто не сможет мне помешать добраться до сокровищ!

Оскамбай не ответил, глядя на всходившую луну. Призрачный свет ночного светила залил окружающие склоны гор, делая их таинственными и нереальными.

– Ты, Усенко, не обижайся на меня и моих духов, – проговорил наконец калмык. – Много веков тому назад мои предки пришли сюда вместе с Чингисханом. Здесь местные жители спрятали от монголов сокровища богатого государства. Войска ушли дальше, их ждали битвы и слава, им некогда было заниматься поисками, нескольким калмыкам приказали стеречь спрятанный клад. Они думали, что, когда жители вернутся за своими сокровищами, калмыки воспрепятствуют им, если же этого не случится, после победы монголы сами вернутся и разыщут драгоценности. Не вернулись ни местные жители, ни монголы. Видимо, в огне сражений погибли те, кто помнил о кладе и оставленных стражах. Мои предки прожили здесь восемь веков, охраняя подземное богатство. Они были, как и я, буддистами, которым открыто тайное знание. Веришь ты или не веришь, мне все равно, но я общаюсь с духами древних, которые взяли на себя охрану этих сокровищ. Теперь они говорят мне, чтобы я пришел тебе на помощь. Надо, чтобы ты нашел вход в тайную пещеру.