Силуэт танцующей звезды - Ксения Дронова

Ночью, вытянувшись под простыней и вцепившись руками в матрас, Женька долго успокаивала себя, пытаясь затопить свое огорченное сознание приятными фантазиями и милыми задумками… Как славно будет въехать в новую квартиру и стать там хозяйкой, и это ничего, что она не очень любит готовить и вести хозяйство, ведь в своем доме все по-другому. Первым делом она повесит занавески в кухне, она даже придумала, какого они будут цвета — желтые с разноцветными крапинками, так веселее. А еще у них сразу же появится щенок, только они еще не выбрали породу: Трофим хочет ньюфаундленда, а ей нравятся чау-чау… Впрочем, какая разница, пусть будет водолаз, она согласна.

Глинтвейн ей сегодня не понравился, напиток получился приторным, потому что Оксанка не пожалела сахара. Как ни странно, мысли о Вороне удалось загнать на задворки сознания, и маленький праздник в пустой квартире прошел неплохо… Впрочем, в какой-то момент Женька поняла, что уже не празднует начало новой «взрослой» жизни, а как будто провожает старую, родную и привычную, и ей стало грустно, захотелось свежей клубники и на Золку… Вместо этого она приняла ледяной душ и загнала себя в постель. Пусть Оксанка обижается сколько угодно, ей все равно.

Как бы Женька хотела иметь в голове маленький переключатель, который помогал бы ей — раз! — и отключить все свои ненужные мысли, помехами сотрясающие ее мозг! Тогда бы сейчас, глядя сквозь ресницы на вялый полумрак комнаты, она бы не чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег, и не дышала бы неровно, втягивая воздух ссыхающимися жабрами… все было бы просто. Она переключила бы себя на другую волну и до утра бы видела симпатичные сны о прошлом, в котором было так много солнца, о чистопородном английском скакуне Олеандре, на котором ей однажды довелось прокатиться, о детях, рисующих домики и собак, а не об Игоре Вороне, который — в мутном и нечетком ее сновидении — бесконечное число, раз прошел мимо нее, и даже встречаясь с ней глазами, умудрялся не видеть ее. Она до рассвета мерзла от его холодного безразличия, пока в шесть утра не встала и не закрыла балконную дверь.

Вернувшись в постель, Женька натянула свитер прямо на пижаму (господи, почему так холодно?) и, согревшись, наконец, отключилась от комнаты, улицы и тревожных мыслей. В конце концов, она не маленькая, много разных неприятных штук происходит в жизни, и кто сказал, что она должна переживать обо всем на свете? Пусть другие переживают, а она будет спать!..

Вот если бы только точно знать, что когда-нибудь Игорь Ворон пожалеет о том, как он поступил с ней сегодня!..

Глава 8

Ладка не объявлялась до конца недели. Один раз Женька ей позвонила, но наткнулась на равнодушное «Извини, сейчас я очень занята и не могу с тобой говорить» и больше не настаивала на общении. Странно только — сперва бегала к бабке на дню по нескольку раз, а то совсем пропала из виду. Как будто взяла от Женьки все, что могла, и поставила точку в отношениях!.. Но нет, опять она придумывает то, чего нет на самом деле. Мало ли, какие у человека могут быть дела!

И когда в субботу в девять утра Лада, наконец, пришла, Женька успела забыть про свою досаду. Было заметно невооруженным глазом, что Ладке не терпится поделиться своим счастьем, однако измученная бессонницей Женька реагировала на все вяло и без особого интереса воспринимала новости. Она уже второй день не могла дозвониться до Трофима, чтобы прояснить смысл его последней SMS, тут уж не до Ладки с ее любовью.

— Так что будем мы с моим сладким жить своей нормальной жизнью, а то болтаюсь между родительской квартирой и бабкой, как кое-что в проруби. Хватит, не маленькая уже, пора бы пожить в свое удовольствие! Все, с понедельника обустраиваемся в новом гнезде!

Ладка потянулась всем телом, разнообразно захрустев всеми косточками и суставами. Женька вздохнула. С одной стороны, конечно, все верно, жить надо отдельно, тем более — когда с парнем. Они же с Трофимом тоже не ужились под одной крышей с его родителями, хотя те — люди хорошие, но тут дело ведь в другом. Так что пусть Ладка переезжает в новую квартиру и живет с Лешей в счастье и согласии! Но господи, до чегоже скучным получится остаток июня в унылой бабкиной квартире! Оксанка через три дня сдаст последний зачет и уедет к себе в Вольск, Ладка теперь редко будет здесь показываться… Что ж Женьке-то тут делать?

— Ну, желаю вам удачи… Ты хоть изредка сюда забегай, что ли! А может, куда-нибудь вместе выберемся? — Женька посмотрела на Ладку и удивилась: тонкая усмешка пробежала по Ладиным губам и исчезла так же быстро, как появилась, вроде ее и не было совсем. Наверное, действительно не было, Женьке показалось. Она теперь во всем ищет подвох.

— А, с Лешкой-то? Ну конечно. С Лешкой мы обязательно куда-нибудь вместе сходим! — Ладка пересела с Женькиной кровати на край письменного стола и закурила, стряхивая пепел в подставку для карандашей. — Кстати, сегодня вечером «Человек-амфибия», приходи, если хочешь… Последний раз идет спектакль, снимают его с репертуара. Ворон танцует, и Лешка тоже, у меня сегодня выходной, но я могу тебя провести…

— Я не знаю еще, пойду или нет, — Женька пожала плечами. Конечно, пойдет! Почему бы и нет? Как бы себя не вел этот человек, она будет снова и снова замирать, когда он танцует на сцене, и пусть он даже не смотрит в ее сторону… ничего, она будет смотреть за двоих, и ничего он с этим поделать не сможет! Не в его это власти — заставить ее отказаться от этого удовольствия…

— Ну, как хочешь, конечно, — Ладка затушила сигарету и насмешливо взглянула на Женьку. — Но только Ворон опять за границу уезжает и ты больше никогда не увидишь ни его, ни «Человека-амфибию», а спектакль стоящий, поверь мне…

— Как это уезжает? — откуда у Ладки только берутся эти ужасные слова, которыми она умело, будто хлыстом, бьет ее все время? Специально она это делает, что ли?

— Ну, так и уезжает, его пригласили вести курс пластики, не знаю, то ли в Англии, то ли в Америке… Могу спросить, если тебе надо. Может, он и вернется назад, но я сомневаюсь. Скорей уж, освоится там и потом жену с детьми заберет к себе…

… Однажды в далеком детстве Женька поставила эксперимент. Взяла тарелку, установила ее на родительской тумбочке и медленно, миллиметр за миллиметром, начала подталкивать ее к краю, почему-то было очень важно узнать, упадет тарелка или нет. Женьке, наверное, тогда было не больше четырех лет, однако она до сих пор четко и во всех подробностях помнит, как медленно падала тарелка…

Сперва — на сотую долю секунды она зависла в воздухе и Женька успела подумать, что ничего не случится. Но потом тарелка вдруг набрала скорость и рванулась к полу, словно железка к магниту… Разумеется, родители отругали ее за кучу осколков на полу, но это все стерлось из памяти. А вот пауза перед падением и резкий рывок — после… все это впечаталось в ее сознание и до сих пор кажется загадкой.