Волчица и пряности - Том 2 - Исуна Хасэкура

- Э? Но если я это обменяю, то получу слишком много, - заметила Нора.

- Это на будущее, - ответил Лоуренс.

- На будущее?

- Ведь если подружиться с искусным пастухом, это может в будущем принести незапланированный доход на овечьей шерсти.

Говоря это, Лоуренс специально напустил на себя вид расчетливого торговца. Нора радостно улыбнулась и, точно смиряясь с неизбежным, приняла серебряные монеты.

- Мы на некоторое время остановимся в иностранном отделении Торговой Гильдии Ровена. Когда соберешься отправиться со своим стадом на ту луговину, пожалуйста, загляни туда. Возможно, я смогу свести тебя с торговцем, которому нужна охрана, - сказал Лоуренс.

- Хорошо.

- О, вот о чем я, наверно, должен был спросить в первую очередь. Ты можешь сопровождать торговцев только там, где мы проехали?

- Э... я могу идти до Каслаты и Поросона. А, и еще до Рамторы.

Каслата лежала довольно далеко отсюда, и тамошние земли особого интереса не представляли. Лоуренс, однако, был удивлен при упоминании Рамторы. Рамтора не находилась под властью Рубинхейгена, правившего всеми окрестными землями, - таких городов было немного. Лежала Рамтора к северу от той дороги, которой Лоуренс и остальные добрались сюда. По картам это было недалеко от Рубинхейгена, но местность там была такова, что даже рыцаря охватывал страх. То был большой и очень мрачный лес; именно поэтому Рубинхейген не отваживался вторгаться туда, и именно поэтому Рамтора оставалась единственным городом поблизости, где по-прежнему обитало много язычников.

Существовала нормальная дорога до Рамторы, но это была обходная дорога, и ехать по ней приходилось очень долго. Едва ли Нора имела в виду, что могла сопровождать торговцев на этом долгом пути; это значило, что она была уверена в своей способности проходить через тот мрачный лес.

Если так, то торговцев, заинтересованных в том, чтобы идти вместе с ней в Рамтору, найдется немало.

- Рамтора, хех. Если ты и туда можешь ходить, то точно найдешь желающих.

Глаза Норы блеснули. Она поклонилась и проговорила:

- Буду надеяться на тебя.

Держалась она точь-в-точь как человек, живший некогда в богадельне.

- Что ж, мы войдем в город через юго-восточные ворота. Пора расставаться.

- Хорошо. Прощай.

С этими словами Нора качнула пастушьим колокольчиком. Лоуренс кивнул и повернул повозку влево. Рубинхейген был огромен, и одних лишь крупных входов в него насчитывалось семнадцать. Часть этих входов была рассчитана на большое количество овец и иного скота; Нора должна была воспользоваться одним из таких входов.

Кроме того, улицы в Рубинхейгене шли очень странно и запутанно – такое часто встречается в больших городах. Потому здравый смысл подсказывал, что входить в город лучше через те ворота, что расположены ближе к месту назначения, – если, конечно, человек знал, где место его назначения. В общем, из всего этого можно было составить представление о размере города.

Не удержавшись, Лоуренс оглянулся: Нора все еще провожала повозку взглядом. Увидев, как Лоуренс обернулся, она тоскующе помахала ему рукой.

Разумеется, было бы вполне естественно, если бы Лоуренс помахал ей в ответ; но он опасался, что это навлечет на него новый град насмешек со стороны Хоро. Он кинул на сидящую рядом Хоро осторожный взгляд. Словно ожидая этого, Хоро тут же обернулась к нему и вопросила:

- У меня что, по-твоему, и впрямь такой скверный характер?

Лоуренс неловко улыбнулся. Помахав Норе, он вновь развернулся вперед.

- Мм... интересно, каковы на вкус персики в меду. Да, есть чего ждать с нетерпением, - проговорила Хоро.

- Ох... ты до сих пор помнишь?

Когда Лоуренс услышал эту раздражающую фразу, он как раз пытался понять, какого размера пошлину с него возьмут за военное снаряжение на площадке для досмотра.

- Надеюсь, ты не хочешь сказать, что не купишь?

То, как Хоро задала этот вопрос, улыбнувшись и чуть склонив голову набок, наводило ужас. Лоуренс отвернулся и пробормотал, точно в молитве:

- Если их не продают, я не смогу купить, даже если захочу.

- Ну разумеется, - сказала Хоро таким тоном, словно была уверена, что их здесь таки продают.

- Да, и еще. Возможно, мне нет нужды напоминать, но сейчас тебе нужно вести себя еще более по-монашески, чем на предыдущем досмотре. Если тебя примут за монахиню, проверять будут не так строго.

- Мм. Я не настолько глупа, чтобы поднимать суматоху в таком большом городе. А в таком виде я похожа на монахиню?

- Думаю, об этом тебе можно не волноваться.

Едва Лоуренс совершенно искренне произнес эти слова, как тут же пожалел о них. Хоро когда-то говорила, что Церковь в прошлом доставляла ей немало бед. Говорить, что она похожа на монахиню, – значило рисковать вызвать ее гнев.

- Мм. Хе-хе, значит, я все-таки похожа, да?

Хоро, однако, выглядела довольной.

- ...Ты не сердишься? – спросил Лоуренс.

- Хмм? А почему я должна сердиться?

- Да так, просто я подумал, что ты должна считать Церковь своим врагом.

- Вовсе нет. Это все равно что все время иметь поблизости кого-то вроде тебя. А монахини обычно спокойные и добрые. Кроме того, даже с моей волчьей точки зрения, очень многие монахини еще и красивы. Красота вовсе не свойственна лишь каким-то определенным существам.

«Вот, значит, почему Хоро не злится», - подумал Лоуренс и немного расслабился.

Среди монахинь и вправду попадалось много очень красивых женщин. Возможно, это было из-за того, что они жили, исповедуя добродетели повиновения, чистоты и нестяжательства. Но истина была такова, что Церковь принимала большое количество незаконнорожденных детей аристократов.

Многие женщины использовали свою красоту как оружие, пытаясь стать любимыми наложницами аристократов. И точно так же многие мужчины использовали свое владение оружием или стихом, чтобы проложить путь к сердцу аристократок.

Дети, рожденные от таких людей и аристократов, зачастую вырастали более здоровыми, чем те, кто рождался от супружеских пар. Скорее всего, это было из-за того, что мужчины и женщины, стремящиеся завоевать сердца аристократов, крепче и сильнее прочих.

Разумеется, дети, рожденные от таких союзов, становились причинами споров о правах наследства, столь часто встречающихся в этом мире; именно поэтому большинство таких детей отдавались на попечение Церкви. Соответственно, и число красивых мужчин и женщин в монастырях росло.

- Хотя ломать собственное тело бесконечным постом – такую жизнь я бы просто не вынесла.

Услышав эти слова, Лоуренс без всякой задней мысли улыбнулся.