'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

его снарядов способна летать. Он потратил кучу времени, чтобы научиться направлять их в правильную сторону.

Рин опасалась вверять свою жизнь на милость конструкции, созданной мальчишкой, который больше всего на свете любит взрывы, но других вариантов не было.

С помощью Катая она как можно крепче застегнула постромки на груди. Железные прутья терлись о спину, но в остальном крылья оказались на удивление гибкими. Катай натер их жиром, чтобы они двигались плавно, отзываясь на каждое движение рук.

– А знаешь, у Алтана были крылья, – сказала Рин.

– Правда? И он летал?

– Сомневаюсь. Они были огненные. Наверное, он сделал их просто для красоты.

– Ну, я-то сделал тебе вполне рабочие. – Катай затянул постромки у нее на плечах. – Тебе удобно?

Рин подняла руки, чувствуя себя летучей мышью-переростком. Выглядели кожаные крылья красиво, но казались слишком тонкими, чтобы удержать вес ее тела. Перекрещивающиеся железные прутики, удерживающие конструкцию, тоже выглядели чудовищно хрупкими, Рин явно могла бы сломать их об колено.

– Уверен, что этого достаточно и я буду держаться в воздухе?

– Мне не хотелось слишком тебя утяжелять. Я взял по возможности самые тонкие прутья. Чуть тяжелее, и ты упадешь.

– Но они могут сломаться и угробить меня, – заметила она.

– Ты должна хоть чуть-чуть мне верить.

– Если рухну я, пострадаешь и ты.

– Я знаю, – сказал он слишком легкомысленно, так что Рин его слова не успокоили. – Ну что, испытаем их?

Они нашли пустырь на утесах, подальше от всего, что могло бы загореться. Катай хотел испробовать свое изобретение, столкнув Рин с края утеса, но неохотно согласился сначала позволить ей взлететь с ровной поверхности.

Над Красными утесами только что начало подниматься солнце, восход показался бы Рин потрясающим, если бы она не была так напугана, что в ушах эхом отдавалась барабанная дробь сердца.

Она вышла на середину поляны, раскинув руки в сторону и чувствуя себя одновременно напуганной и глупой.

– Ну, давай. – Катай отошел на несколько шагов. – Попробуй.

Рин неуклюже взмахнула крыльями.

– Так я просто… поднимусь?

– Думаю, да. Постарайся удержать огонь в руках. Чтобы жар скопился в воздушных карманах под крыльями, а не рассеялся в атмосфере.

– Ладно. – Рин направила пламя танцевать по ладоням вверх – к шее и плечам. По верхней половине тела разлилось блаженное тепло, но почти сразу же крылья начали дымиться и потрескивать.

– Катай? – всполошилась она.

– Это всего лишь клей. Все будет хорошо, он просто выгорит…

– А если клей выгорит, ничего не случится? – взвизгнула Рин.

– Сгорят только излишки. Остальное должно выдержать… Мне кажется. – Но его голос звучал совершенно неубедительно. – Ну, то есть мы тестировали клей в кузнице, так что теоретически…

– Ясно, – медленно выговорила Рин. Ее колени дрожали. Голова кружилась. – И почему я тебе это позволила?

– Потому что, если ты умрешь, умру и я. Можешь чуть прибавить огня?

Она закрыла глаза. Кожаные крылья приподнялись по бокам, расправились под действием горячего воздуха.

И тут Рин почувствовала, как напор воздуха тянет ее вверх, словно великан дергает ее за руки.

– Ох! – выдохнула она и посмотрела вниз. Ноги уже оторвались от земли.

– Давай выше! – прокричал Катай.

Рин поднялась выше, даже особо не стараясь. Нет, скорее взлетела стрелой. Рин сучила ногами и извивалась. Она не контролировала направление полета и не могла сообразить, как замедлить подъем, но – о боги! – она летела.

Катай что-то кричал, но Рин не слышала из-за шелеста пламени.

– Что? – крикнула ему Рин.

Катай захлопал руками по бокам и стал бегать зигзагами.

Он хочет, чтобы она свернула? Рин задумалась над механизмом полета. Можно уменьшить жар с одного бока. И стоило это сделать, как она чуть не перекувыркнулась и неуклюже зависла в воздухе, голова оказалась на одном уровне с бедрами. Рин поспешно выправила положение.

Значит, вбок свернуть не получится. Но как меняют направление птицы? Она попыталась вспомнить. Они не сворачивают резко, просто приподнимают или опускают крылья.

Она несколько раз взмахнула крыльями и поднялась на несколько метров. Потом изменила изгиб рук, чтобы крылья двигались не вниз, а слегка вбок, и попробовала снова.

И тут же свернула влево. Быстрая смена направления чудовищно дезориентировала. В животе забурлило, огонь беспорядочно замерцал. На мгновение Рин потеряла из виду землю и успела все исправить только в нескольких метрах от столкновения с землей.

Тяжело дыша, она взмыла вверх. Придется немало практиковаться.

Она замахала крыльями, чтобы набрать высоту. И опять поднялась быстрее, чем ожидала. Снова взмахнула крыльями. И еще раз.

На какую высоту она сможет подняться? Катай по-прежнему кричал что-то с земли, но Рин была слишком далеко и не слышала. Она поднималась все выше и выше с каждым взмахом крыльев. Земля выглядела головокружительно далекой, но Рин смотрела только на огромное небо над головой.

Как далеко заведет ее огонь?

И, взмывая все выше, она не могла удержаться от отчаянного, безумного смеха. Она уже даже не могла различить лицо Катая, Арлонг превратился в мазки зеленого и голубого, а потом она пересекла слой облаков.

И остановилась.

Она парила в одиночестве среди небесной синевы.

Ее омывало спокойствие, какого она уже не помнила. Здесь некого было убивать. Некому причинить боль. Никто не претендовал на ее разум. Весь мир принадлежал ей одной.

Рин парила в воздухе где-то между небесами и землей.

С высоты Красные утесы выглядели такими прекрасными.

Ее мысли перенеслись к последнему министру Красного императора, который выбил те древние слова на утесе. Он начертал призыв небесам, наказ будущим поколениям, послание гесперианцам, которые однажды приплывут в гавань и разбомбят ее.

Что он хотел им сказать?

«Ничто не длится вечно».

И Нэчжа, и Катай ошибались. Есть еще одна интерпретация этой надписи. Если ничто не длится вечно и мир не существует, значит, нет раз и навсегда данной реальности. Иллюзия, в которой они живут, подвижна и быстротечна, ее можно легко переписать по собственной воле.

Ничто не длится вечно.

Это не мир людей. Это мир богов, время великой силы. Эра божественного, проявляющегося в человеке, время ветра, воды и огня. А во время битвы именно она, разрушающая симметрию, будет победителем.

Она, последняя спирка, вызвала самую великую силу.

А гесперианцы, как бы ни пытались, никогда этого у нее не отнимут.

Приземление оказалось самой трудной частью.

Ее первым побуждением было просто погасить огонь. Но тогда она начала падать камнем, с головокружительной скоростью рухнула вниз и пролетела так несколько секунд, пока не сумела расправить крылья и зажечь под ними огонь. После чего так резко остановилась, что испугалась, не сорвет ли с рук крылья.

С