Дин Рид: трагедия красного ковбоя - Федор Раззаков

– Ты шутишь? – Дин старался, чтобы его голос звучал спокойно, хотя в душе у него все буквально клокотало от волнения. Шутка ли, услышать, что тебя заказали!

– В той борьбе, которую мы ведем, подобные шутки неуместны, – бесстрастным голосом ответил Биляль. – Твои частые приезды сюда стали сильно раздражать наших врагов. Что вполне закономерно: сказанное тобою слово иной раз бьет сильнее пули. Поэтому я сегодня здесь, и именно в столь раннее время. У нас в запасе всего лишь несколько часов, чтобы помочь тебе скрыться. Твой самолет отлетает сегодня в двенадцать часов дня.

Сказав это, Биляль достал из нагрудного кармана авиабилет и положил его перед Дином на стол.

– У тебя всего несколько минут, чтобы собрать свои вещи, после чего я отвезу тебя в Бейрутский аэропорт. Так что допивай свой кофе, собирай вещи и подходи к перекрестку – там я оставил автомобиль. Это серебристый «Опель».

К Бейрутскому аэропорту вело двухрядное шоссе, разделенное газоном с пальмами. От «Ривьеры», где проживал Дин, до него было всего около пятнадцати километров, поэтому «Опель» Биляля довез их до места назначения достаточно быстро. А спустя час Дин уже поднялся на борт белоснежного авиалайнера и покинул Бейрут. Как оказалось, навсегда.

Вернувшись из Ливана, Дин вновь взялся за работу над сценарием «Вундед-Ни», не переставая внимательно следить за событиями в мире. 23 марта он был потрясен до глубины души очередной воинственной речью Рейгана, сделанной им в городе Орландо, штат Флорида, перед Национальной евангелической ассоциацией. Кстати, в отличие от большинства жителей ГДР, Дин имел возможность увидеть это выступление воочию. Эта речь транслировалась на многие страны мира, но только не на социалистические. Однако у ТВ ГДР была запись этого выступления, и Дин, приехав на студию, посмотрел эту запись.

Именно в этой речи Рейган назвал Советский Союз «империей зла» и призвал к крестовому походу против нее. «Я люблю моих дочерей больше всего на свете, – патетически заявил американский президент. – Но я бы предпочел, чтобы мои маленькие дочери умерли сейчас, продолжая верить в бога, чем увидеть их растущими при коммунизме и оканчивающими свой жизненный путь не верящими в бога». Предложив присутствующим присоединиться к молитве во имя спасения тех, кто живет в «тоталитарной тьме», он одновременно обратился к ним с призывом встать на пути тех, кто хотел бы видеть США «неполноценными с военной и моральной точек зрения». Замораживание вооружений, заявил президент, является не чем иным, как «иллюзией мира», тогда как реальностью является достижение мира с «позиции силы».

Как писал один из американских исследователей, Л. Де Маусс, целью этой речи было «продемонстрировать, что Империя зла совсем рядом и что она с каждой минутой становится все опасней, и заставить нас поверить в то, что, если мы окажемся вновь втянутыми в войну, нам не будет угрожать опасность ядерного отмщения». В этой речи Рейган объявил о принятии им очень важного решения – о том, как сделать Америку вновь сильной. Рост военного могущества СССР за последние годы, проиллюстрированный фотографиями, коснулся, по словам Рейгана, и Центральной Америки, в частности Кубы и «маленького острова Гренада», где Советский Союз приступил к строительству аэродрома со взлетной полосой длиной 10 тысяч футов (более 3 км). «С какими целями это делается, ведь у Гренады нет собственных военно-воздушных сил?» – вопрошал американский президент. И хотя собственного ответа на этот вопрос он не давал, но присутствующим намек был понятен: это делается с целью подобраться поближе к США.

Дин знал о строительстве аэродрома на Гренаде из разных источников и поэтому был поражен изворотливостью Рейгана. Ведь он ни словом не обмолвился о том, что этот аэродром был спроектирован и строился английской компанией для гражданской авиации и что ни проектом, ни самим строительством не предусматривались столь необходимые для военного аэродрома подземные заправочные емкости, радарные установки, подземные арсеналы, параллельные взлетно-посадочные полосы, мастерские и ангары соответствующих нуждам военных самолетов размеров.

Но еще сильнее Дина, да и всех, кто слушал или читал речь Рейгана по ту сторону океана, поразило заявление президента о новой стратегической оборонной инициативе США (СОИ), предусматривающей развертывание в космическом пространстве системы противоракетной обороны, способной уничтожить баллистические ракеты противника в момент их запуска или во время полета в направлении территории США. Это было восхождение администрации Белого дома на новую ступень в той эскалации гонки вооружений, которая грозила человечеству неминуемой гибелью. Именно об этом Дин и говорил на митинге молодежи в городе Потсдаме, который состоялся 21–22 мая.

7 июня Дин дал концерт в Восточном Берлине, а 13 июня уже был в греческом городе Пиреи, где участвовал в «Концерте мира», который был посвящен все той же теме – гонке вооружений.

То лето выдалось в Греции неспокойным. Началось все 3 июня, когда несколько тысяч человек из Федерации женщин Греции в течение трех часов блокировали вход на военную базу США в Нео-Макри в окрестностях Афин. А четыре дня спустя в Греции началась Неделя солидарности с палестинскими и ливанскими народами, на завершающую часть которой и приехал Дин. В тот день, 13 июня, он сначала присутствовал на площади национального Сопротивления перед зданием муниципалитета на митинге в поддержку Никарагуа, а потом отправился в Пиреи, где на стадионе «Караискаки» состоялся «Концерт мира» против гонки вооружений, подготовленный Греческим комитетом за международную разрядку и мир.

В Афинах Дин встретился со своим чилийским другом Луисом Варгасом, который специально приехал туда, чтобы увидеться с ним. От глаз Дина не укрылось то, что его друг за то время, пока они не виделись, заметно сдал: лицо его осунулось, а на голове появилось еще больше седых волос. Впрочем, это было закономерно: с тех пор как его родной брат Алехандро попал в лапы пиночетовских ищеек, от него не было никаких известий. Так что, несмотря на принятую в 1980 году конституцию, режим Пиночета продолжал оставаться репрессивным и подавлял даже малейшее неповиновение себе.

Однако Луис приехал в Афины не только для того, чтобы поделиться с Дином последними новостями о судьбе своего брата. Его привело туда гораздо более важное дело: он приехал, чтобы просить Дина вновь отправиться в Чили. Прохаживаясь с Дином по парковым аллеям, Луис рассказал другу следующее:

– Ты, надеюсь, слышал, что 11 мая при поддержке всех оппозиционных профсоюзов и партий в Чили состоялся «День национального протеста». Власти жестоко подавили эту акцию, но она возымела действие: был создан Национальный руководящий совет трудящихся, который поставил целью проводить такие акции протеста ежемесячно. Короче, ситуация в Чили все больше радикализируется. Однако достигнуть взаимопонимания с другими оппозиционными силами нам никак не удается. И уже, судя по всему, не удастся.