Дин Рид: трагедия красного ковбоя - Федор Раззаков

16 сентября фалангисты, руководимые полевым командиром Илией Хобейка, на армейских джипах ворвались в два лагеря палестинцев – Сабру и Шатилу. И началась настоящая резня. Палестинцев расстреливали, резали, рубили им головы, сжигали и взрывали прямо в их домах. Причем убивали всех жителей подряд: стариков, женщин, детей. Как напишут потом в газетах, фалангисты убивали даже младенцев в люльках, женщинам отрезали груди, мужчинам – половые органы, беременным вспарывали животы. На телах многих жертв убийцы вырезали кресты. Израильские солдаты наблюдали все это воочию, но ни один из них даже не попытался вмешаться в ситуацию. В итоге резня длилась до 5 часов утра следующего дня. Только после этого израильское командование потребовало от фалангистов покинуть территорию лагерей.

Поскольку скрыть эту трагедию от мировой общественности было невозможно, израильтяне были вынуждены допустить в Сабру и Шатилу журналистов. И сразу после этого все телекомпании мира облетели жуткие кадры: залитые кровью стены домов, обезображенные трупы на улицах и в домах. Всего в двух лагерях было насчитано около 1000 трупов мирных жителей. Так в глазах всего мира израильские союзники стали выглядеть бандой кровавых убийц. И если до этого момента война в Ливане еще кое-где находила понимание как навязанная самими палестинцами вынужденная антитеррористическая операция, то теперь в глазах мировой общественности оккупация Ливана стала восприниматься как военное преступление, геноцид против палестинского народа. Даже в самом Израиле начались многочисленные антиправительственные выступления, участники которых стали требовать, чтобы руководство страны ушло в отставку.

В странах Восточного блока эта трагедия тоже не могла остаться без внимания: о ней ежедневно сообщалось в прессе, давались комментарии по телевидению. 7 октября, выступая по восточноберлинскому радио, об этой трагедии говорил и Дин Рид. Однако уже вскоре ближневосточные проблемы, впрочем, как и все остальные, отступили для Дина на последний план из-за трагедии, случившейся в его семье.

29 октября в США скончался отец Дина, 79-летний Сирил Рид. Дину об этом сообщили по телефону, после чего он немедленно вылетел на родину. Там он и узнал страшные подробности происшедшего. Оказалось, что отец Дина умер не от естественных причин, а покончил с собой из-за тяжелой болезни, которая последние годы жизни подтачивала его изнутри. Эта новость стала для Дина как гром среди ясного неба, поскольку он всю жизнь считал отца сильным человеком. Впрочем, почти сразу Дин поймал себя на мысли, что эта трагедия как раз и доказывает сильную натуру отца: слабый человек покончить с собой вряд ли бы смог. Дин еще мысленно спросил самого себя: «А смог бы и я поступить таким же образом?» Но так и не смог найти убедительного ответа. Тогда он даже не догадывался, что ответа на этот вопрос ему осталось ждать совсем недолго – каких-то три с половиной года.

Несмотря на то что Дин пробыл в Америке всего несколько дней, обстановка, царившая в стране, его поразила. Большинство американцев буквально бредили идеей национального возрождения, а главным врагом Америки считали Советский Союз. Благодаря стараниям новой администрации Белого дома предыдущее десятилетие (годы правления президентов Никсона, Форда и Картера) американцы считали потерянным временем и характеризовали его одним словом – поражение.

«Мы сдали свои позиции по всем направлениям, – писали американские газеты. – Мы уничижительно отзывались обо всех институтах своей власти, тем самым едва не разрушив их». Под этими институтами американцы имели в виду Конгресс, ЦРУ, ФБР, Пентагон и так далее. В сущности, это было правдой: такого вала критики этих учреждений, который обрушился на них в 70-х годах, они до этого еще никогда не знали. Долго так продолжаться не могло, поскольку американцы не та нация, которая способна до бесконечности ковыряться в собственных ранах и посыпать голову пеплом. Поэтому первый же человек, который заявил, что он станет президентом и возродит в американцах чувство национальной гордости, был незамедлительно избран ими на место «пораженца Картера». Этим человеком стал Рональд Рейган.

Рейган властвовал в Белом доме вот уже почти два года и продолжал иметь устойчивый успех у большинства американцев. Причем, критикуя его за нерешительность во внутренней политике (Рейган так и не сумел побороть инфляцию, не сократил налоги и урезал многие социальные программы), американцы хвалили его за сильную внешнюю политику, которая вернула жителям США ощущение, что они живут в великой стране. Ради этого они даже были согласны смириться с инфляцией, высокими налогами, а также вещами, от которых они уже успели отвыкнуть. Например, с наличием цензуры.

Тридцать лет назад, во времена разгула «маккартизма», в Америке были в ходу «черные списки» книг, которые насчитывали порядка 300 наименований. При Рейгане эта цифра увеличилась вдвое. Среди запрещенных при нем в США книг значились: «Прощай, оружие» Э. Хемингуэя, «Гроздья гнева» Дж. Стейнбека и даже «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» М. Твена. По данным комитета против цензуры, только в течение 1982 года в более чем половине американских школ были проведены «чистки» библиотек. К числу «антиамериканских» были отнесены в первую очередь учебники, содержавшие правдивую информацию об агрессии США во Вьетнаме, уотергейтском скандале и т. д. Все эти книги были названы «пораженческими» и запрещались к распространению в США.

Между тем всю внешнюю политику Рейган рассматривал через призму конфликта между США и СССР. Это тоже устраивало большинство американцев, поскольку жить без внешнего врага им казалось бессмысленным. А как только он вновь появился, все сразу встало на свои места: и жизнь обрела свою осмысленность, и мир стал восприниматься в привычных тонах – в черно-белых, без каких-либо оттенков.

Тактика рейгановской администрации в отношении Советского Союза была проста как дважды два: Белый дом продолжал произносить общие заявления о необходимости переговоров и вносить конкретные предложения в интересах снижения уровня военного противостояния двух великих держав, и одновременно делал все возможное, чтобы эти предложения оказались неприемлемыми для советского руководства – то ли путем создания атмосферы нетерпимости вокруг действий СССР на международной арене, то ли путем оговаривания этих предложений всевозможными условиями. Преждевременная готовность СССР к переговорам не входила в планы рейгановской администрации, поскольку цель у Белого дома была одна: сделать из СССР пугало, которым можно было бы пугать всю мировую общественность. Для претворения этой цели в жизнь были призваны под ружье все информационные ресурсы Белого дома. Например, в дни, когда Дин был в Америке, в местной печати началась кампания по обвинению Советского Союза в том, что он применяет в Афганистане химическое оружие.