Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Тебе нечего бояться мамы. Не правда ли Ирина Ильинична?

– Конечно, чего меня бояться. Я пришла за ней, чтоб жить с ней, а не убивать ее.

– Вы ж ее не бьете?

– Нет, – растерянно произнесла Ирини, а у самой забилось сердце. Вдруг Женя скажет, что иногда такое бывает. Но та ничего не сказал. Просто смотрела на мать затравленно. Но завуч, молодец, стала ее приводить в чувство.

– Женечка, ты же умненькая девочка, сама понимаешь, что лучше оставаться с мамой. Ну, что тебя с ним ждет? Будешь ему варить, стирать, убирать. Мужчины же этого не делают. Разве хорошо тебе будет с ним? Как ты думаешь?

– Не знаю, – выдавила из себя Женька. Но было видно, что об этой стороне жизни она как-то не подумала.

Через полчаса Ирини и Женька пошли домой. Завуч разрешила ей не пойти на уроки. Ирини совсем не ругала Женьку. Она ей объясняла предательскую позицию Саввы, что он хочет ее забрать не потому, что Женька ему нужна, а потому, что хочет отомстить ей, Ирини, а также с уходом одной дочери, он перестанет платить алименты другой, значит Катя будет без алиментов. Женька внимательно слушала и кивала головой. Иногда думала, что мама такая мягкая сейчас, пока они идут среди людей, а дома она задаст ей сполна. Но нет. Все обошлось.

Глава семнадцатая

Савва ждал Федю. Но братец не спешил, уже прошел час после условленного времени. Он должен был помочь ему доехать до аэропорта. Недаром бывшая называла его Федя-Дурак! Никогда на него нельзя было положиться до конца. Всегда подведет. Дома никого не было. Тетка Лиза ушла на рынок: там она торгует семечками. Пока с ней жил Савва, она его эксплуатировала, как хотела. Пожалуй, столько за два месяца проживания здесь, ему не приходилось сделать у себя по дому, сколько пришлось переделать в ее доме. Отремонтировал крышу, два стола, все расшатавшиеся стулья, ступеньки, забор и кучу другого. Самое неприятное, что она попросила его сделать – вычистить уборную. Савва отказался, сказал, что и дома этого не делал.

– А кто же за тебя убирал? – удивилась тетка.

– Бывшая жена.

– Ирини? Сама? Так это мужская работа. Ты-то на что там был тогда?

Савва смутился:

– Понимаешь, меня от одного вида тошнит, не говоря уже о запахе.

Тетка посмотрела на него осуждающе:

– Ах ты неженка… Значит, жене твоей было приятно говно чистить, так что ли?

С того дня теткино отношение к нему стало явно прохладнее. Особенно после того, как, вдруг, она заявила об исчезновении облигаций.

– Я и не подозревал о их существовании, – оправдывался Савва.

Тетка вздыхала и говорила:

– Да я верю, что ты не вор, но сюда ходит твой брат Федя.

– Да, нет, не может быть! Он и в дом-то раза два заходил за все это время.

– Не знаю, не знаю, – качала головой хозяйка дома, всем видом показывая, что присутствие его братца в ее доме более не желательно. И это та самая тетка, которая так его любила, которая сразу нашла для его любовницы времянку для их встреч.

«Господи, как человек меняется!» Савва нервничал. Как он все довезет? Один тяжелый и неудобный ковер чего стоит. Савва пожалел, что он вчера сходил домой, когда по его подсчетам Ирини не было дома, и снял единственный их ковер с петель. В конце концов он куплен на его деньги. Телевизор, холодильник ему несподручно тащить, а вот ковер-вполне можно унести. А теперь кого ему просить помочь его нести. Не может же он приехать на новое место и ничего не иметь! Хоть постельное белье, подушка, ковер и то дело.

Самолет улетает через два часа. Ехать в аэропорт полчаса. Такси подойдет через минут пятнадцать. Ну, где же Федька?

Савва напряженно прислушивался к звукам, может скрипнет калитка. Вчера он ходил не только за ковром. Он надеялся еще раз уговорить Женьку поехать с ним. Билет можно было купить прямо в день вылета. Но дома оказалась Катя. Он провел ту же беседу с ней, что собирался с Женей. Вместо велосипеда пообещал купить ей новое пианино и завести собаку. Но Катя не решалась. Он сказал, что будет ждать ее до последней минуты перед отъездом. Катя пообещала подумать, но он понял, что она на это не решится. Но все-таки надеялся. За все это время младшие приходили раза два – просили денег на свои нужды. Савва суетливо и с готовностью давал. В день отъезда он выходил высматривал дочь и брата раз двадцать пять. Но нет. Никого. Кругом какой-то вакуум. Даже тетки нет. Савва осмотрел комнату в последний раз. Она ему осточертела за эти последние месяцы. Как ему хотелось вырваться из этой комнаты, этого дома, этого города. И начать новую жизнь. Он подошел к зеркалу. Поздновато все начинать заново. Виски совершенно седые. У губ тяжелые складки. Лоб прорезают три глубокие морщины. Взгляд чуть ли ни как у побитой собаки. Савва резко отвернулся. Ничего, будет у него еще время привести себя в порядок. Говорят, есть средство по восстановлению цвета волос. Так, что избавиться от седины не проблема. Хорошее питание, достаточный отдых дадут свои плоды. Савва снова все перепроверил. Паспорт, билеты, бумажник. Все на месте. Хоть бы была хорошая погода и хорошо долететь. Как-никак уже конец ноября. Савва поморщил лоб, представил себе, что он уже там. Костас с Марицей и братья, конечно, обрадуются, когда он нагрянет. Ну и тетя Рая тоже, само собой.

Савва посмотрел на свои наручные золотые часы: так и не пришел паршивец Федька! Придется заплатить таксисту, чтоб помог донести до стойки вещи. Такси подъехало вовремя. Савва быстро утрамбовал багаж. Надо было спешить. Сел и всю дорогу разговаривал с таксистом. Он не хотел травить душу и думать, что этот город, где он был так несчастлив, никогда больше не увидит.

* * *

Странно, чуть ли не в одночасье, крепкая и здоровая на вид тетя Соня резко сдала. Тяжело заболела. Схватило грудь и нечем стало дышать. До этого, она дни и ночи просиживала со своими цветами: выбивала некоторые виды цветов из железных трафаретов, как, например, ромашки, тюльпаны. Складывала бумагу в несколько слоев и потом била молотком по трафарету. Наверное, домахалась, думала она. Как только Ирини появилась у нее в палате, она заплакала.

Ирини взяла ее за руку, села рядом на край шаткого стульчика.