Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

ушла земля из-под ног. Выронив автомат, мужчина пошатнулся, но остался на ногах, удерживаемый своими сыновьями, также побросавшими оружие. Многие полицейские опустили свои дряхлые пистолеты. Таким не шутят. Такое слишком легко проверить. Терпеливо ждущий гайдзин не производил впечатление человека, решившего просто выбить почву из-под ног заместителя главы города — он стоял, ожидая, пока местные справятся с новостью. На его исчерченном тонкими черными шрамами лице даже можно было уловить сочувствие. Легкое.

— Даже если так… — прохрипел приходящий в себя здоровяк, отталкивая заросшей густым черным волосом рукой суетящихся сыновей, — Даже если всё так! Это вам не дает никакого права здесь хозяйничать!

— Совершенно верно, — вежливо кивнул ему высокий гайдзин. Вечерний ветер слегка трепал плащ и широкополую шляпу иностранца, делая похожим его на какое-то странное пугало, — Я не претендую на власть в городе или хабитатах. Вы имперские жители и подчиняетесь только имперским законам. Мы с супругой лишь самым безобидным образом продемонстрировали небольшую часть наших возможностей, которые собираемся использовать на благо империи Нихон и долины Камикочи…

— … а также привезли с собой того, кто с этого момента определяет, что именно для империи и долины является благом, — неприятно тяжелым голосом проскрежетала миниатюрная японка с короткой стрижкой. Повинуясь её повелительному жесту, две худенькие служанки с белыми волосами разошлись, демонстрируя собравшимся японцам еще одну маленькую фигурку. Тонкую, хрупкую, с копной рыжих волос и решительным взглядом. Затянутую в мундир, украшенный многочисленными треугольниками черного и белого цветов.

— Лейтенант 4-го полка Первой Армии инквизиции Ватикана Регина Праудмур, господин Кадзухиро, — четко проговорила девушка, сжимая подмышкой толстую кожаную папку, — По восьмому подпункту пятого параграфа «Конкордата Заавеля», я беру под свое командование всё гражданское население долины Камикочи. Мои полномочия дополнительно одобрены сёгунатом, осуществляющим сейчас управление страной.

Пузатый верзила чувствовал, что у него голова идёт кругом. Император мертв, идзигами смотрит… инквизиторы? Он думал, что это байки. Однако…

— Приходите в себя господин помощник мэра, — раздался сухой голос хозяина Камикочи, — Мне, моим людям и имуществу нужно где-то разместиться на ночь. А завтра мы всё обсудим подробно, что империи требуется от жителей долины, и что они выполнят… любой ценой.

— Или умрут, пытаясь! — вновь скрежетнула Эмберхарт Рейко.

Глава 3

Три дня прошли в сумбурной и агрессивной суете, которую вполне можно было бы принять за некую форму изнасилования, где в качестве жертвы пребывает целый город, а у насильника очень и очень маленький инструмент. Получалось у нас не очень, но руки опускать было рано. Лейтенант Праудмур, оккупировавшая местный центр связи и взявшая в рабство работающий там коллектив, упорно пыталась составить картину происходящего в Японии. Там же она дневала и ночевала, позволяя нам с Рейко не отвлекаться на её безопасность. А вот нам с женой приходилось бегать по всему городу с утра до вечера.

— Ариста, у нас плохая карма, — категорично заявила мне коротышка, пытающаяся устроить свою голову на моих коленях. Подумав пару секунд, она добавила, — Это я про жилье, если ты не понял. Мы когда-нибудь будем жить в нормальном доме?

— Ты в самом деле хочешь сейчас жить в доме с бумажными стенами? — иронично поинтересовался я, погладив перед этим ежик волос довольно замурчавшего супруги.

— Сейчас — нет! — решительно заявила она, — Но в будущем…

— Непременно светлом, мирном и радостном! — сарказм просочился как-то сам собой, за что я и был несильно ударен… током.

В то время как перед бывшей Иеками стояла задача лишь навести ужас по всему Хагонэ, моя работа подразумевала наведение мостов с местными жителями, путем предоставления им информации, как этот самый ужас можно держать от себя подальше. В частности, расчисткой многочисленных бывших полигонов и тренировочных площадок монастырского комплекса для возведения там жилья казарменного типа. Рассуждал я при этом довольно просто и логично — как бы события не повернулись дальше, казармы в Камикочи пригодятся точно.

Недовольство Рейко новым местом жительства было понятно — узурпированный нами четырехэтажный недозамок, вырезанный монахами в скале, был еще мрачнее, чем мастерская Граевского, которую я в Токио частично переделал в жилое помещение. Зато, несмотря на ужасающую тесноту множества комнаток, сюда влезли все, кого я сюда привез, за исключением Гримма, просто не помещавшегося в проходы, но гиганту-сервусу вполне было уютно и в конюшне. Гладя бурчащую что-то жену по голове, я подумал, что нужно что-то решить с семейством Перрсонов — шведы уже давненько пользуются моим гостеприимством и защитой, а толку от этого нет вообще. Как это не смешно, но у меня за последние несколько месяцев не нашлось времени, чтобы хоть что-то узнать об этой блондинистой семейке. А сейчас некогда, все время, что мы не тратим на дела Камикочи, мы, как два совершенно нормальных подростка, тратим на супружеский долг. Разумеется тогда, когда на это есть силы.

В данный момент их не было, но они быстро появились, когда в нашу комнатушку вошла Эдна, держащая свой любимый тесак у горла Камиллы, которую она зафиксировала перед собой, взяв руку на излом.

— Это то, о чем я думаю? — хмуро спросил я у своей неразговорчивой горничной.

— Не Камилла, — бесцветным голосом сообщила мне девушка-близнец, очень плотно и болезненно фиксируя подменыша. Подбив пойманную под колено, девушка-гомункул хитрым образом скрутила вторженца совсем уж в позу «зю», заставляя компактно съежиться на одном месте, попискивая от боли.

— Мало нам было проблем, — выдохнула Рейко, вставая с лежанки.

— Этих мы по крайней мере ждали, — парировал я, извлекая один из револьверов, а затем интересуясь у пленника, — Какую конечность тебе отстрелить за вторжение в мой дом, тануки?

У меня множество недостатков, которые крайне легко интерпретировать как достоинства. Склонность к насилию, кровожадность, заносчивость, расчетливость, цинизм, пренебрежение ценностью чужой жизни… перечислять можно долго. Все они — продукт тщательного и высокооплачиваемого воспитания сына английского лорда. Алгоритмы, помогающие таким как я выживать и достигать целей, весьма далеких от понимания основной массой проживающих на планете людей. Что сказать? Я получил великолепное воспитание. А вот страсть к курению и ненависть к енотам остались с прошлой жизни.

Шпион молчал или молчала, лишь слегка всхлипывая от боли в заломленных конечностях и настороженно косясь на меня.

— Камилла, отрежь этому существу ухо. Медленно, — не стал тянуть кота за шандрыгалы я, теряя интерес к происходящему.

Горничная послушно начала исполнять приказ… медленно, что вызвало у пленника бурю эмоций. Одержимый демоном гомункул, живший в моей семье уже 80 лет, был куда сильнее, чем выглядела, посему крутящийся в его объятиях тануки особых проблем вызвать не мог. Когда